Возможно, я решился бы на кощунство и выбросил невостребованные продукты, что разгрузило бы «жилплощадь», но, несомненно, оставило бы тяжелый осадок на моей совести. Однако в середине недели мне написал Андрей и сообщил, что в ближайшие выходные он не приедет, ибо его пригласили на свадьбу. Свадьба — это, конечно, хорошо, но пересчитав свои запасы, я нервно сглотнул. Получалось, что даже в режиме строгой экономии и недопущения буржуазных излишеств еды мне хватит ровно до следующего понедельника. А что кушать во вторник, среду, четверг и пятницу? И где гарантия, что у Андрея на следующей неделе не нарисуется еще какая-нибудь свадьба? Тогда сюда он приедет как раз к моим похоронам.
Из сложившейся ситуации я вычленил три возможных выхода:
1) Доесть продукты, после чего героически голодать, подпитываясь оптимизмом и собственными жировыми клетками;
2) Сходить в Толосцы с риском вместе с продуктами принести с собой новых проблем;
3) Побороть брезгливость и стереотипы, и приготовить таки себе что-нибудь из продуктов, которые до сей поры относились к категории «фуу».
По здравом размышлении возобладал третий вариант.
Дабы не травмировать свой организм столь радикальной сменой меню, я решил переходить на непривычную еду постепенно: сегодня на завтрак бутеры с хумусом, завтра на обед картошечка с баклажанами, послезавтра на ужин… впрочем, как правило, я не ужинаю, ограничиваясь лишь чаем.
Хм… Через пару дней у несуществующего ужина появились реальные шансы стать моей любимой формой трапезы. Экспериментальные блюда выходили такими, словно готовились не на плите, а в алхимической лаборатории. Брокколи вызывала тошноту одним своим видом, баклажаны получались несъедобными, а спаржа вообще не порождала никаких эмоций, даже отрицательных. Готовил я теперь исключительно на печке — запасы газа стремительно приближались к нулю, — потому практически каждый поварской эксперимент сопровождался заполнявшими дом запахами, от которых даже собака лезла под кровать. И в этом доме мне приходилось жить.
Единственное, что удавалось кушать без отвращения — это икра. Икры у меня скопилось целых четыре пол-литровых банки, и по четвергам я решил устраивать себе рыбный день: особенно хорошо шли бутерброды. Кстати, Агату икра тоже понравилась, намного больше, чем спаржа, да простит меня Андрей.
Раз уж продовольственная проблема развернулась перед нами во всей красе, пришлось искать альтернативные источники пропитания. Одним из таких источников могло стать озеро. В сарае я нашел старую удочку-телескопичку и, после недолгих манипуляций, смог привести ее в «рабочее» состояние. И вот одним прекрасным утром мы с моим верным другом, заняв места в лодке согласно штатному расписанию (я — на веслах, Агат — на носу), вышли на «лов». Весь день мы обильно экспериментировали, меняя то место дислокации, то глубину, то тип наживки — но безуспешно. Нашей добычей стал всего один, видимо, не очень умный подлещик и две рыбки, названия которых я не знал. Вот и все. Рыбешки пошли на корм собаке, а я в очередной раз осознал, что посиделки с удочкой — удел избранных.
Конечно, имелось ружье, а в лесу водилось много дичи, и ничто не мешало сходить на охоту. Но охота была еще меньшим моим призванием, чем рыбалка. Кроме того, выстрелы могли быть услышаны теми, кому совсем не обязательно знать о моем здесь присутствии. Не говоря уже о том, что я не имел ни малейшего понятия, что делать с дичью, когда она уже подстрелена. Свежевание? Разделка? Нет, спасибо, воздержусь.
Ноябрь ознаменовал торжество осени: дни становились все короче, с деревьев облетела почти вся листва, и только сосны и ели щеголяли нарядной зеленью. Погода стояла на удивление хорошая — было солнечно и тепло. Видимо, природа решила сжалиться надо мной после месяца почти непрерывных дождей. Когда на дворе такая красота, грех просиживать дома, и мы много времени проводили на улице, впитывая последние крупицы солнца перед зимой. В Москве так бы не получилось: там приходишь на работу чуть свет, а уходишь, когда уже смеркается — какие тут солнечные ванны? А потом ходим бледные и жалуемся на плохой иммунитет.
Но я понимал, что не за горами настоящие холода, и нужно утепляться. В первую очередь это касалось одежды. Перерыв весь свой нехитрый гардероб, я откопал несколько более-менее пригодных для носки в морозную погоду вещей. С верхней одеждой и обувью дела обстояли сложнее. Точнее, их у меня просто не было. Вот как так: уехать из дому под новый год и не прихватить с собой пуховик и пару теплых ботинок? Балда. Пришлось писать Андрею, тот обещал что-нибудь придумать. Уже легче.
Неожиданно остро стал вопрос с дровами. До недавних пор я просто таскал чурбаки из кучи возле двора нашего соседа дяди Валеры. Однако ничто не вечно под луной, и в один прекрасный день у моего колуна, и без того не идеального, сломалось топорище. Заменить его было нечем, и от экспроприации соседской древесины пришлось отказаться. К счастью, в моем распоряжении еще оставался небольшой топор (увы, слишком легкий, чтобы им можно было колоть огромные чурбаки) и ножовка, а в лесу хватало сушняка. Так что по два часа в день я таскал из леса мертвые деревья и разделывал их возле дома.
В одну из таких ходок я решил прогуляться по дороге в сторону Крошково и собрать сушняка на обочине, благо так не надо углубляться в лес и потом, волоча древесный труп, цепляться за его еще живых сородичей. Пройдя метров триста и не найдя ничего подходящего на роль будущих дров, я хотел было повернуть обратно, как вдруг почувствовал, что я не один. Агата со мной не было — набегавшись за день, он остался спать дома, — однако я буквально спиной почувствовал чужой взгляд. Вот так раз… Сердце тут же учащенно забилось, не в силах совладать с иррациональным страхом неизвестности. Кто здесь? Может, это просто самовнушение? В лесу тихо, лишь где-то в отдалении кричит птица. И в то же время кажется, что кто-то чужой позади, и можно его увидеть… стоит только обернуться.
Я начал медленно поворачиваться, стараясь делать это, по возможности, естественно, и вдруг прыгнул в сторону, укрывшись за ближайшим древесный стволом. Нет, я ничего не увидел, заросли показались мне абсолютно необитаемыми, и в то же время… Черт, не схожу ли я с ума? Пальцы сами потянулись к висящему на поясе пистолету. Прошло уже минут десять, а я все стоял за деревом и вслушивался в тишину. Ну, давай, прояви себя, дай мне доказательство, что я не начал шизеть… Но ни звука в ответ.
Вернувшись домой, первым делом умылся холодной водой. Руки ощутимо дрожали. Вот так наваждение! Дожил, в лесу барабашки мерещатся. Это все из-за постоянных стрессов и отсутствия людей, я читал, такое случается. Не хватало только обзавестись невидимым «другом». Первый шаг уже сделан, а дальше что? Будем сидеть и играть в шахматы, пока не приедет Андрей и не вызовет санитаров. Интересно, а как он выглядит, этот мой глюк? У полярников, говорят, снеговики и белые медведи. Надеюсь, мой будет не в погонах…
За окном тем временем начал накрапывать мелкий дождик. Нет, не хочу в дурку. Нужно еще раз сходить на то место и пошарить по кустам, может, найдутся какие-нибудь следы. Пока существует вероятность, что там действительно кто-то был, следует отталкиваться от нее, пытаться мыслить здраво, а не принимать теорию поехавшего шифера за единственно верную.
Облачившись в непромокаемое, я вышел из дома и… тут же спрятался за угол. Если я и вправду один, можно чудачить сколько угодно, все равно никто не увидит. А если не один? Тогда и расклад другой. Так или иначе, стоит соблюдать осторожность. Пока понаблюдаем.