Пора было сворачивать дискуссию и приступать к операции.
— Давай без крайностей. Ограничимся курткой, шапкой и… В общем, сама выбирай, не маленькая!
Но Аню все еще терзали сомнения.
— Ты уверен, что у тебя получится? Как ты на этот сарай хотя бы заберешься?
— Как в детстве забирался: по выемкам и дыркам в стене. Дело привычное. Все, пока мы тут языками чешем, ночь наступит, — я реально боялся, что мой смелый порыв пропадет, уступив место вполне рациональному страху, потому торопился. — Готова? (Девушка энергично замотала головой, но стащила с себя куртку). Давай!
Куртка полетела прямо в морду медведю, тот схватил ее и начал трепать, точно щенок хозяйские тапки, и в ту же секунду я сиганул с крыши и помчался к спасительному сараю. Двадцать метров, десять, пять… Завернув за угол, я остолбенел.
— Твою мать!
Вместо спасительных выемок, пользуясь которыми мы не раз взбирались на крышу к вящему неудовольствию дяди Валеры, передо мной красовалась идеально ровная трехметровая стена, заканчивающаяся шиферным козырьком! Видимо, хозяева не так давно ремонтировали постройку, доски совсем свежие. Никакой возможности забраться!
— Филипп, он идет!
Мишка уже рвался к добыче. Быстро смекнув, что одна из жертв стала для него досягаемой, он бросил Анину куртку и пустился в погоню за мной. Напрасно я рассчитывал, что он станет метаться вдоль разделявшего дворы забора: выбрав место поплоше, косолапый просто проломился сквозь ветхую ограду, оказавшись практически нос к носу передо мной. Вот тебе и хитрый план…
Не долго думая я выстрелил в него из пистолета (кажется, промахнулся) и рванул за угол. Обежав сарай, я хотел было метнуться обратно к спасительному дровнику, но понял, что не успею: медведь быстро смекнул, в чем особенность гонки по кругу, и пошел на перехват с обратной стороны. Мне ничего не оставалось, как отступить, перескочив через забор, и оказаться на соседнем дворе, еще дальше от Ани. Медведь — за мной. Пока он ломал забор, я выстрелил в него еще дважды: и на этот раз удачно. Взревев, мишка отпрянул назад, а я на форсаже пролетел через старую пасеку и выбрался на деревенскую дорогу.
Но так просто оставлять меня в покое хищник не собирался: до сих пор только «пересеченная» местность не давала ему возможности воспользоваться преимуществом в скорости. Запоздало осознав, что на открытом месте я перед ним совершенно беззащитен, я побежал было к дому, но притормозил: вдруг Аня сейчас на земле?
А мой преследователь уже снова был рядом: перевалив через забор, он мчался к цели. Медведь передвигался короткими скачками, таким забавным галопом. Зрелище умилительное, если опустить тот факт, что эта мягкая мохнатая тушка — практически идеальная машина для убийства. Нас разделяло метров сорок, не больше, и все, что я мог сделать — это снова рвануть во двор к Малеевым. Захлопнув за собой калитку (потеряв одну секунду, выиграл две), я хотел было запрыгнуть на конуру, а оттуда перебраться на крышу, но оступился и кубарем полетел на землю. Плечо пронзила тупая боль, но разлеживаться было некогда. Передо мной чернел вход в дровник, и я, не раздумывая, скрылся темноте.
Внутри дровник оказался завален всяким барахлом: обрезки стройматериалов, старый рубероид, какое-то тряпье — все это было свалено на полу и составлено по стенам без какого-либо намека на порядок. Продираясь сквозь запыленный хлам, я стремился отойти как можно дальше от входа. Времени в запасе было — чуть больше, чем нисколько, и вот совсем близко послышалось дыхание разозленного зверя. Медведь уже был в дровнике, где-то рядом, но даже в этом кавардаке перемещался совершенно бесшумно. Я затаился за какими-то полусгнившими досками, сжав в руке травмат. Сердце было готово выпрыгнуть из груди — так бешено оно колотилось. Каждая секунда повисала в воздухе, словно тягучая капля меда. Медведи любят мед… И мясо тоже любят. Вот ты где, мишутка!
Как только из-за старой лодки показалась медвежья морда, я поднял руку и выстрелил в нее практически в упор. Такого рева мне в жизни не доводилось слышать: на пару секунд даже заложило уши. Те, кто утверждает, что травмат — не серьезное оружие, спросите у несчастного топтыгина. Тот, казалось, обезумел: закрутился волчком, круша все на своем пути и при этом истошно ревя. Затем он начал драть когтями подвернувшийся ковер и исполосовал его в лоскуты, после чего принялся тереться головой об опорный столб, отчаянно пытаясь избавиться от источника боли.
Я в это время тихонько отступал в дальний угол, и собрался уже было, выломав доски, выбраться наружу. Но едва я успел наметить в стене место похлипче, как медведь бросился в атаку. Двигался он как-то неуверенно, боком, и, похоже, не видел одним глазом. Я начал отходить вдоль стены, периодически отстреливаясь, пока не истратил весь боезапас. Медведь все приближался, и выбирать уже не приходилось: сильный удар плечом — и в стене появилась заметная брешь, откуда тут же хлынул дневной свет. Еще два удара — и я вывалился на свежий воздух прямо под окна родного дома.
Сил практически не осталось, но нужно было подниматься и бежать дальше: до спасительной лестницы оставалось совсем немного. Я поднялся, сделал несколько неуверенных шагов… И тут за спиной раздался треск разбиваемых досок, а секунду спустя прямо мне в ухо грохнул ружейный выстрел, а за ним — второй. Полуоглушенный, я обернулся и увидел распластанного на земле медведя, в двух шагах от которого стояла Аня. В руках у нее дымилась разряженная двустволка.
— Я же сказал ждать меня наверху… — воздух с трудом входил в легкие, голос получился неестественно сдавленным и хриплым.
— Ага. А еще ты сказал, что заберешься на сарай… — девушка старалась говорить спокойно, но было видно, как она запыхалась. Только сейчас я сообразил, что, несмотря на кажущуюся продолжительность, наши с медведем догонялки длились от силы минуты две, не больше. За это время Аня успела спуститься, добраться до дома, найти патроны, перезарядить ружье и примчаться ко мне на помощь.
— Вообще, ты вовремя, конечно, — выдохнул я.
— Я не знала, где вы. Когда я спускалась, ты был далеко, возле ульев. Я нашла патроны, хотела бежать к вам, но тут услышала выстрелы в сарае, а потом ты стал ломиться через стену…
— Это не сарай, это дровник, — зачем-то перебил ее я.
Аня осеклась и замолчала, а я подумал, что нервы мои, кажется, начинают понемногу сдавать. Что это за отдых такой: то погони, то стрельба, то пьянки, то медведи… У кого хочешь крыша поедет, а я и вовсе к такому по жизни не готовился. То ли еще будет…
Я подошел к девушке и молча обнял ее. Наверное, это было странное зрелище: побитый мужчина в изодранной одежде, весь в глине и паутине, обнимает маленькую растрепанную девушку, крепко сжимающую в руках старое ружье, и все это над телом испускающего дух медведя. Но мне было наплевать. Ружье упало на пожухшую траву, Аня, обняв меня, расплакалась.
Глава XX: Точки над гласными
Медведя пришлось похоронить прямо в огороде. Вблизи он оказался совсем не крупным, но, все же, я потратил весь остаток дня, чтобы выкопать яму подходящих размеров. Конечно, было немного жаль закапывать такую ценную добычу, ведь, насколько я знал, мясо и жир медведя очень ценятся, не говоря уже о шкуре. Но, с другой стороны, как все это из него получить? Я понятия не имел, да и Аня опытом свежевания и разделки туш тоже не обладала. А потому от идеи разжиться медвежьим ковром, к сожалению, пришлось отказаться.
Мне не давал покоя вопрос: что вообще понадобилось зверю на нашем дворе? Я не бог весть, какой биолог, но, кажется, именно в конце ноября медведи должны забираться в уютные берлоги и мирно сопеть до весны, не тревожа покой трудящихся и отдыхающих. Этот же, судя по поведению, баюшки не собирался. Может, он был болен? Или ранен? Едва ли теперь удастся это выяснить.
Выдержав поединок со столь грозным противником, я удивительно легко отделался: синяк на плече (от падения) да пара ссадин на руках. Впрочем, медведь даже ни разу до меня не дотронулся… К счастью. Хотя, у нашей победы были и обратные стороны. Так, меня беспокоило, что своей канонадой мы могли привлечь к себе ненужное внимание тех, чье внимание привлекать не следовало бы. Вторым минусом было ничтожно малое количество оставшихся патронов к ружью: четыре с дробью и всего три пулевых. Надеюсь, Андрюшка не забудет в следующий раз подвезти еще. Патронов к травмату еще осталось полкоробки.