— Тебя я не боюсь, — ответил я, остановившись. — Я боюсь за тебя. Если ты кого-нибудь полюбишь по-настоящему, как ты, наверняка, хочешь… Не вздумай добиваться его подобным способом. Ты наверняка его потеряешь. Не рано, так поздно.
Аня не ответила мне. Она стояла в шаге от меня и смотрела исподлобья. А я смотрел на нее, в тот момент такую простую и вожделенную. Нет, она ни разу не красавица, многие даже скажут, что она страшненькая — но сколько сексуальности в ней было, и она, эта сексуальность, сейчас рвалась наружу с неистовой жаждой свободы. Маленькая взрослая Аня хотела любви, больше всего на свете хотела любви. А большой ребенок Филипп отвечал ей «нет».
Наконец пламя в ее глазах постепенно утихло, и она стала снова той самой серенькой девочкой в растянутом свитере и спортивных штанах, которую я встретил без месяца вечность назад.
— Прости, — поежилась она. — Наверное, тебе неприятно быть рядом со мной.
Я бросился было в который раз убеждать ее, что это не так, что она замечательная, но… Но она не слушала меня, лишь молча оделась и, сказав «Мне нужно побыть одной», вышла за дверь, прихватив собаку. А я остался ненавидеть себя и всю эту несправедливо сложную жизнь. Вот зачем мне такое счастье?
Однако прошло не больше получаса, как дверь снова открылась, и вошла Аня. Она казалась озабоченной, но вовсе не из-за состоявшейся сцены. Прислонив ружье к стене, она, как была, в обуви прошла в дом.
— Там, на берегу, — я прочитал на ее лице нескрываемую тревогу. — Я видела каких-то людей.
Глава XXI: Беглец
Мы стояли у самой кромки воды, скрытые густыми ветвями прибрежных ив, и пристально всматривались вдаль.
— Ты видишь что-нибудь необычное? — спросила Аня.
— Неа, — ответил я. — Ничего необычного, разве что танцующее дерево, вон там, чуть левее.
— Я серьезно!
— Ладно, про дерево наврал, — признался я. — Но, боюсь, зрение у тебя будет получше моего, так что если ты ничего не видишь, то и с меня невелик спрос.
При детальном расспросе выяснилось, что все не так уж страшно, как мне изначально доложили. Людей было не много, а всего один, по крайней мере, Аня видела только одного. И не на нашем берегу, а на противоположном, на острове-полуострове, что делил северную часть озера пополам. До него было метров триста водной глади, но Аня утверждала, что полчаса назад там стоял человек в яркой одежде. Яркая одежда — это не нонсенс, возможно, к нам пожаловали обыкновенные туристы. Помнится, по молодости мы не раз развлекались, запугивая заезжих гостей. Один раз Андрей даже… Впрочем, об этом позже, не до того. Но для туризма время года явно не подходящее, вот над чем следует подумать. И признать, что при общей концентрации чертовщины в нашей местности к любому контакту с представителями разумных цивилизаций следует отнестись со всей серьезностью.
— Думаю, нам стоит дождаться темноты и нанести визит на полуостров, — наконец резюмировал я.
— Я с тобой, — тут же вызвалась Аня. Вторым добровольцем тут же выступил Агат, но у него точно не было шансов: слишком несдержанный.
— Посмотрим… Я подумаю еще. Возможно, нам не будут рады, и нужно заранее предусмотреть варианты отступления.
— Тогда зачем туда вообще идти?
— Как зачем? — удивился я. — Чтобы узнать, что к чему.
— Ну, ладно… — неуверенно согласилась девушка. — А мы на лодке поплывем?
Я невольно отметил это «мы» и понял, что моя реплика про «я подумаю» ушла в вакуум.
— По суше не пройти: все заболочено, — задумчиво ответил я, попутно придумывая, как бы поделикатнее оставить Аню на берегу. — Остается только лодка. Ты умеешь грести?
— Конечно, умею, — кивнула та.
— А плавать?
— Умею.
— А тихо ходить в темноте, скрываться?
— Лучше, чем ты.
Ох… Видимо, и вправду придется вдвоем. С другой стороны, так, может быть, даже безопаснее. Да и вероятность того, что потенциальный враг приготовил нам такую вот экстравагантную ловушку в виде «живца», уж слишком невелика — чтобы сцапать нас тепленькими, не обязательно так выкаблучиваться.
— Ладно. Тогда пошли домой, приготовимся.
До дома шли молча. У обоих скопился немалый осадок после недавнего разговора, попусту трепать языком не хотелось. Лучшее, что может отвлечь от грустных мыслей — это работа. Или еще более грустные мысли.
Приготовления не заняли много времени, и уже через час мы были полностью экипированы. Но до наступления темноты оставалось еще немало времени. Чтобы как-то себя занять, я вернулся на берег: вдруг неведомый пришелец снова явит себя народу? Но до сумерек никто себя так и не явил, а я развлекался тем, что сочинял примирительный диалог с Верой. Тут было над чем поразмыслить. В семь часов, как мы и договорились, пришла Аня. Чем она занималась все это время? Едва ли готовила кушать.
Молча сели в лодку, и я аккуратно, стараясь лишний раз не шуметь, повел ее плавными гребками вдоль линии прибрежной растительности. Плыть было совсем недалеко, и минут через десять нос лодки плавно ткнулся в берег, а я, прозевав момент толчка, не очень изящно раскорячился, чтобы не упасть. Было довольно холодно, хотя чего еще ждать: конец ноября, через четыре дня зима. А у воды еще холоднее. Скоро начнет подмораживать, тогда о прогулках по озеру придется забыть: ледокола у нас нет.
— Учти, — одними губами прошептал я. — Здесь не лес, бежать некуда. Поэтому запомни, с какой стороны мы причалили, лодка — наш единственный путь к отступлению.
Аня молча кивнула и сняла с плеча ружье. Мы договорились, что я буду идти шагов на двадцать впереди, а она, в случае необходимости, прикроет меня с тыла. Несмотря на всю сложность наших взаимоотношений, сейчас мы действовали слаженно, без намека на недавние трения. Жаль, что это лишь здесь и сейчас…
Осмотревшись, мы не обнаружили никаких признаков постороннего присутствия. Но это ничего не значит: полуостров большой, лесистый — тут целый полк можно спрятать при желании. Вместе с танковой бригадой. Вот Агат быстро нашел бы чужаков, но Агата мы с собой не взяли. Поэтому придется самим.
Осторожно, выверяя каждый шаг, мы продвигались вдоль берега. Идти вглубь я пока не решался, предположив, что те, кто высадился здесь, скорее всего, остановятся возле воды. И мои расчеты на этот раз оказались верными: пройдя метров триста, я увидел впереди тусклые отблески углей догорающего костра. Костер! Значит, Аня не ошиблась, здесь есть люди! Или были. Сколько я ни всматривался в темноту, ни возле костра, ни поодаль мне не удалось разглядеть каких-либо признаков присутствия людей. Куда все подевались?
Минут десять ожидания показались бесконечностью. Но нет, я определенно ничего не видел и не слышал. Пришлось отойти назад, к Ане — мы договорились, что если останавливаюсь я, она тоже стоит на месте — и увести ее подальше от подозрительной находки.
— Ты видела?
— Да, видела, костер догорает. Но рядом никого нет. Что будем делать?
— А хрен его знает… — я и вправду не знал, что делать дальше. Разделяться? Или обойти стоянку стороной? Но там самые заросли, мы сразу же выдадим себя, когда начнем ломиться, как слоны сквозь индийские джунгли.
— Может, тогда просто пойдем дальше? — спросила Аня.
— Дальше… — да, остается либо назад, либо дальше. — Ну, пошли дальше.
Скорее всего, там и вправду никого нет. Возможно, пришельцы не решилсь ночевать на полуострове и с наступлением темноты отплыли восвояси. Неужели просто туристы? Тогда точно пора в больничку, если враги мерещатся уже в самых… Оп!
Не успев дойти до костра всего шагов пять, я нелепо растянулся на земле, споткнувшись обо что-то мягкое и… шевелящееся?! Тут же откатился в сторону и вскочил на ноги, приготовившись бежать. Но «что-то» не двигалось с места, только как-то нелепо дергалось и, кажется, ругалось.
— Что случилось?! — на полянку выскочила Аня, тоже споткнулась и улетела бы прямо в угли, не подхвати я ее. — Ой, это же спальник!
Ну да, обычный спальный мешок, который я не заметил раньше, так как он, явно в целях маскировки, был присыпан сверху старой жухлой травой. Сейчас из мешка, кряхтя и тря заспанные глаза, выбирался… или выбиралась?… твою ж, налево! Ребенок! Девочка!