— Это ты здесь всего три года. А я четырнадцать лет уже. А что нажил? Только хронический бронхит.
— Жалеете потраченных лет?
— Потраченных лет не жалею. А вот детей жалко. Что им тут приходится терпеть… Будь моя воля, давно бы забрал их отсюда. Как Лидка померла, так житья и не стало.
— Детей жалко… — пробормотал Кирилл. — Но только не этих двоих, одинаковых. Им я бы собственными руками бошки пооткручивал.
— Не говори так, — строго внушил собеседнику Степан Александрович. — Они тоже дети, и тоже несчастны.
Они прошли мимо, продолжая беседовать, пока не скрылись за деревьями. Я хотел было встать, но лежавший рядом Макс прошипел на ухо: «Не торопись». Я замер, прислушался — и точно, шаги! Неужели рабочие? Быстро у них обед закончился… Придется ждать темноты прямо здесь, в куче. Надеюсь, они не будут тыкать в нее вилами?
Но это оказались не рабочие, это возвращался Степан Александрович. И шел он снова мимо нас. А нет, ошибочка вышла: не мимо.
— Значит так, клоуны. Вылезаем из дерьма на свет божий и идем за мной. Без лишних вопросов.
Я тихонько повернул голову. Человеческая фигура нависала аккурат над нами.
— Я думал, тебя информировали о том, чем грозит излишнее любопытство, — отчитывал меня начальник охраны усадьбы Первоцветово.
— Информировали… — глухо отозвался я.
Мы стояли возле колючей проволоки, прямо напротив нашей импровизированной «переправы». Свое имя и должность Степан Аркадьевич сообщил нам сразу, а вот дальше начались встречные вопросы, сопровождаемые головомойкой.
— Ваша работа? — мозолистый палец указал на поврежденную ограду.
— Угу…
— Угу… Ну вы и кретины. Вам повезло, что Кирилл ничего не заметил: ни вашего бревна, ни следов на земле. А ведь он опытный охотник, его на мое место хотят поставить, когда я уйду.
— Он не вернется? — уточнил Максим.
— Нет, не вернется. Он обедать пошел, а я сказал ему, что нож обронил в лесу и буду искать. Вот что тебе здесь нужно?! — набросился он на меня. — Мало, что тебя чуть не пристрелили тогда ночью? Скажи спасибо, что Вадим — слепой пень и не видит дальше собственного носа.
— Слепой, не слепой, а стреляет метко… Вы меня видели?
— Видел и слышал. И, как мог, старался увести Вадима, пока он не увидел тоже.
— Спасибо, — вот тебе и техника ниндзя. — Но зачем вы меня выручили тогда?
— Чтобы он тебя не убил ненароком, — сказано было таким будничным тоном, словно речь шла о штрафе за превышение скорости. — Он просто не очень уравновешенный, этот Вадим. В прошлом году покалечил охотника, который имел неосторожность забрести в эти места.
— Суровый Вадим, — пробормотал себе под нос Макс. Степан Аркадьевич тяжело вдохнул.
— Миша Рощин должен был тебе передать условия, на которых ты можешь спокойно жить в Зуево. Почему ты их не соблюдаешь?
— Потому что я ему ничего не обещал. А еще потому, что хочу разобраться. В том числе, с чего вдруг мне такая поблажка со стороны вашего начальства.
— Разобраться в чем? Кто здесь живет? Я и так тебе скажу: очень влиятельная персона, которая в силу различных причин вынуждена избегать общественности.
— И все? — меня такой ответ не устраивал. — Зачем тогда эта персона выдавливает население из окрестностей? Кто жжет деревни? Что за разрытые могилы в Непадовичах?
— Какие могилы? — удивился пожилой охранник. — Нет там никаких могил. Не городи чушь!
Мой собеседник, кажется, не на шутку разозлился, и я не понимал, почему. Похоже, он сам не в курсе всех дел хозяина.
— Сходите да посмотрите, а потом уже говорите, что чушь, — вмешался Макс, который сам лично вышеупомянутых могил в глаза не видел.
— А котлован? Зачем было вскрывать старую воронку? Что вы собираетесь там прятать? — напирал я.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — Степан Аркадьевич скрестил на груди руки. — Но если вы сейчас меня не дурите, я все выясню. А вы уходите. Я и так слишком добр к вам.
— Вы не ответили, почему ОН так добр ко мне.
— Этого я не знаю, — человек, который, как оказалось, знал далеко не все, уже повернулся в сторону усадьбы и говорил, уже удаляясь. — Но он из местных. Возможно, он тебя помнит.
С этими словами он ушел, предварительно скинув с ограды наше бревно.
— Что будем делать дальше? — поинтересовался Максим. — Дождемся темноты?
Я пребывал в сомнениях, потому не спешил с ответом. Но что-то решать надо.
— Думаю, не стоит. Послушаем мудрого человека и вернемся к лодке. В конце концов, что было нужно Андрею, мы выяснили. Усадьба находится здесь.
— Не согласен, — Макс недоверчиво посмотрел вслед Степану Аркадьевичу. — Саму усадьбу мы не видели, только какие-то постройки.
— Ага… Но как мы к ней подберемся, если тут все перегорожено?
— А ты уверен, что все?
— Абсолютно. И эта проволока — далеко не последний рубеж.
— Тсс… Кто-то идет!
— Да чтоб их!..
Мы укрылись в ельнике, благо, поблизости оказался небольшой, и в скором времени увидели двух молодых людей, стремительным шагом следовавших вдоль проволоки. Я невольно выдохнул про себя: они шли с «внутренней» стороны, в то время как мы прятались с «внешней». Миновав нас, парни исчезли в чаще.
— Через десять минут они могут вернуться, берег близко, — заметил я. — Идем!
— Ты видел? — спросил Макс, пока мы ускоренным темпом драпали вглубь леса.
— Что видел?
— Они одинаковые.
— В смысле?
— В смысле, близнецы.
— Аааа… Нет, я не видел лиц. Вероятно, это те самые Петр и Андрей, детишки хозяина. Тогда нам точно стоит держаться подальше: Эльвира говорила, они слегка того… неуравновешенные.
— Что здесь вообще за проходной двор? Вроде, глухое место, а людей как на Невском в субботу — возмущался Макс, когда до нашего слуха донесся выстрел. Стреляли у нас за спиной, со стороны берега.
— Черт… Мне это не нравится. Нужно срочно найти наших.
Примерно час мы слонялись в лесной чаще, пытаясь выбраться к воде, но везде натыкались на непреодолимые препятствия в виде плотно обступавших берега озера зарослей ивняка и прочей деревянной дряни. За прошедшее время мы слышали еще два выстрела, что отнюдь не добавляло оптимизма. Я не знал, что делать, и совсем растерялся. Пробовали звонить по телефону Макса — безрезультатно: сеть есть, но абонент недоступен. Наконец, мы решились вернуться к той бухточке, где нас высадили, однако никаких следов лодки не нашли. Еще через час на смену беспокойству пришла паника.
«Ну зачем мы разделились», — в сотый раз упрекал я себя. Что теперь делать, как поступить? Возвращаться в Зуево без ребят нельзя, нужно ждать до последнего. И искать.
— Кажется, дымом пахнет, — сам себя не слыша, сказал я. Точнее, подумал вслух.
— Действительно, пахнет, — Макс на всякий случай, снял с плеча ружье и щелкнул предохранителем. — Ветер оттуда дует.
Не сговариваясь, мы двинулись в сторону, откуда тянуло горелым, но, пройдя с полкилометра, ничего не нашли. Да и сам запах пропал.
— Черт, черт… — хоть в воздух стреляй, но нельзя: услышат чужие, и будет еще хуже.
— Вот, что я думаю, — внезапно сказал Макс. — Ребята по-любому нас не бросили, значит, либо они высадились на берег, либо ждут нас на воде. Если мы не можем пробиться к берегу со стороны суши, то, значит, и они не могут сделать этого со стороны озера. Нужно идти вдоль кромки и искать выходы к воде. Только так мы их найдем.
Недолго думая я признал, что в сложившейся ситуации это самая здравая идея, и мы двинулись в путь. Идти пришлось долго. Троп как таковых в лесу не было, кроме того, часто попадались обширные буреломы, которые приходилось обходить — все это сильно замедляло скорость передвижения. К слову, когда мы плыли на «дело», никому и в голову не пришло наметить возможные места высадки, что было, конечно же, непростительным упущением. Но, как говорится, хорошая мысля…
Наконец, когда я уже начал сомневаться, правильно ли мы поступили, уйдя так далеко от усадьбы, сплошная стена деревьев закончилась, и нашему взору предстала довольно обширная бухта с прекрасным видом на озеро. Водная гладь отлично просматривалась до самого противоположного берега, и…