«Эта капризная распутница, столько раз унижавшая меня за время проживания в своей халупе, эта тварь…» — мелькнули несвязные мысли.
Посмотрев на Кюннета, Мирадель увидела его одобрительный кивок. Похоже испытывающий взгляд юноши не упустил из виду её сжатые зубы и кулаки. Не упустил мелькнувший на лице отпечаток ненависти.
— Е-ес-с… Если хотите, я могу сделать всё сам, — предложил он.
Милена отрицательно качнула головой, а потом опёрлась о его тщедушные плечи, схватив их обеими руками. Императрица ощущала шторм в своей душе и мыслях. Столько противоречий! Они разрывали её.
Память подкинула сцену, которая случилась несколько дней назад. В миг, когда Мирадель прижимала нож Безы к горлу смуглянки, а также сказанные тогда слова: «Это значит, что твоя жизнь — твоя жизнь, Лотти! — принадлежит мне…»
— Ты сам говорил, что она — моё бремя. Лишь моё.
Сарг молчаливо вытащил кинжал из-за пояса, после чего почтительно протянул его женщине.
Милена приняла его, стиснув рукоять с такой силой, что та отпечаталась на её коже. Императрица ощущала в себе решительность, твёрдость и достаточную долю ненависти, дабы более не сомневаться. В пустых глазах Кюннета женщине виделось что-то божественное. Будто бы сам Хорес наблюдал за ней, используя этого человека и его странные особенности разума.
Глубоко вдохнув и выдохнув, она обошла Сарга и оказалась внутри знакомой комнаты.
Облупленные, выкрашенные жёлтым цветом стены. Дешёвая и безвкусная имитация благоденствия. Слишком много солдат и совсем нет места.
Королевская гвардия обошлась с Лотти и её жилищем ничуть не лучше, чем рыцари веры, которые были здесь ранее. Мебель разломана, одежды выброшены на пол, всё перерыто, грубо обыскано и теперь в беспорядке валялось по разным углам.
«Я вернулась сюда…» — мелькнула мысль у Мирадель. В глубине души она поражалась той силе, с которой теперь стояла здесь. Казалось чистым безумием, что не трещат половицы, не стонут стены от присутствия той, кто способна испепелить всё вокруг.
Лотти лежала в углу голой, если не считать тряпок, которые прижимала к груди. Девка немедленно заголосила от ужаса, но не от того что увидела свою благословенную императрицу — понимание этого придёт позже, — а потому что знала: когда уходят насильники, всегда приходит палач.
Дворец Ороз-Хор, взгляд со стороны
Слуги обнаружили труп на заре шестого дня осады, внизу подсобной лестницы. Убитый на сей раз избрал неброское облачение, однако его слишком хорошо знали в Ороз-Хоре, чтобы не определить с первого взгляда: министр иностранных дел, Нигель Санторион, граф из Ипсена, родич герцога Запада, Коспериоса Мираделя и один из ближайших сподвижников самой императрицы.
Милена всё надеялась, что он объявится сам собой, как и прочие, привлечённый слухом о её возвращении на престол. И он объявился, лёжа в чернеющей луже под дальней малопроходимой галереей — пути, который она сама рекомендовала ему для бегства, казалось, целую вечность назад.
— Наве-верно-верно он просто споткнулся, — предположил Кюннет, одеждой которого были лишь небрежно наброшенные рейтузы. Скандальный наряд для любого придворного, кроме него. В своём измождённом и полуголом виде Сарг казался безумным аскетом, адептом культа, принимающего умерщвление плоти за воспитание духа.
Парень, как и прочие спешно вызванные, прибыл на место смерти сразу же, как получил сообщение, но в отличие от остальных не позаботился должным нарядом.
«Ценит эффективность выше всего остального», — мельком подумала Милена.
— Но что тогда случилось с его клинком? — с долей ехидства спросил Дэбельбаф. — Неужели он сам собой выскочил из ножен?
Благословенной правительнице Империи Пяти Солнц оставалось только взирать на неподвижное тело.
«Санторион…»
Он был одет для путешествия инкогнито, без каких-либо знаков своего положения: в простую белую полотняную рубаху и синий суконный камзол, соскользнувший при падении на одну руку и теперь валявшийся рядом с телом. Рубаха впитала кровь, края её побагровели и почернели, как перевязочные бинты, отчего казалось, будто убитый разрисован чернилами согласно художественным представлениям о трупе…
«Санторион мёртв!»
В день своего возвращения она обязала Дэбельбафа найти его. Она нуждалась в министре иностранных дел не только благодаря его престижу и огромному влиянию среди знати, но и потому, что он представлял собой одну из тех независимых сил, которым она могла доверять. Нигель нашел для неё «забытого», а это означало, что он рисковал своей душой, выступая против высшего жреца Хореса, Киана Силакви — ради неё!