Меня пугали её чрезмерно тонкие запястья. В дневном свете, а если быть точнее в 4 часа дня, мы шли по парку. Встретились мы при входе, в безветренную погоду, светлый день, хотя солнца видно не было, как и грозных, хмурых туч. Пройдя немного, у забора увешенного лентами распутанной кассеты, я сорвал кусочек, думая, что перебирая что-то в свободной своей полусинтетической руке, моё смущение пройдёт. И тут я узнал о её несомненно самых тонких запястьях.
«Приму ленту за знак внимания» сказала и протянула руку ко мне, подняв рукав. Этот кусок ленты пришлось обмотать вокруг её руки три раза и завязать на два банта, осилить дрожь собственных рук.
Заочное родство, совместная прошлая жизнь, не знаю что, но чувство надёжности и доверия в его обществе было навязчиво, создавало духоту и отупляло свежесть нового знакомства. Звёзды выложили лестницу к счастью, чудесная погода.
Ужинали в фишенибельном ресторане, обставленном в лучших эстетических традициях, со вкусной едой, сносными напитками, мягким освящение и столь же прекрасно подобранной музыкой.
За столиком сидели двое. Один говорил о нежности, о кружевных салфетках на газетном столике, о финиках, о топлёном молоке с мёдом, о том стареньком проигрывателе из которого доносилась 50летняя музыка. Другой о том, какую дикую печаль наводят подаренные цветы. Срезанные, сорванные, перевязанные подарочной лентой, в яркой бумаге, юные и прекрасные, отдающие себя ради мгновения, медленно умирающие.
За столиком сидели двое, и всего лишь один человек.
На Мире в баре меня встретили соскучившиеся коллеги. Собрались на задание, нужно расставить спутниковые-буйки…
