Глава 19. Подводник. Игра с мячом
Отличное место, если бы не жара и япошки.
Неизвестный рядовой Корпуса Морской Пехоты, 1943.
Огромный серебристый шар медленно летел над пляжем. Смотреть на него было больно — шар пылал едва ли не ярче, чем солнце над ним. Но множество глаз, хоть и сквозь слезы, все равно следили за его полётом… или хотя бы пытались.
— Бей!
— Лови!
— Давай-давай-давай…
— Правее… его ветром сносит!
— Кха-кхм!
Последнее — и явно неодобрительное — покашливание донеслось из-за спины фрегат-капитана. Вздохнув, Ярослав опустил бинокль и обернулся.
— О, комиссар-тян! Вам, гм… не жарко в форме⁈
— Настоящий воин Империи должен стойко переносить все тяготы и лишения службы! — отчеканила Татьяна Сакамото. — Особенно это касается офицеров, которые своим видом должны укреплять сердца подчиненных.
— А-а, ну да.
Фон Хартманн посмотрел вниз, на собственные ноги. Вид неровно срезанных ногтей с грязной каемкой вряд ли мог кого-то укрепить, равно как и популярные на Архипелаге самодельные шлепанцы из автомобильных покрышек. Из формы же в данный момент на командире «Имперца» наличествовали пилотка и шорты. Почти выцветшие от многочисленных стирок, это, тем не менее, были уставные шорты из комплекта тропической формы имперского флота. Весь остальной экипаж не получил из этих комплектов даже носовых платков.
— Полагаю, вы совершенно правы, комиссар. — Подчёркнуто серьёзно заявил он. — Более того, я уверен, что демонстрируемой вами стойкости хватит на экипажи двух, а то и трех подводных лодок.
— То есть, — совершенно правильно расшифровала его слова комиссар, — вы не собираетесь прекращать это, — Сакамото обвиняющее указала ножнами в сторону берега, — безобразие⁈
— А что именно я должен прекращать? — удивился фрегат-капитан. — Мне казалось, занятия спортом на свежем воздухе политкомиссариат одобряет. В здоровом теле здоровый дух и все такое. Или вы про использование метеозонда в качестве мяча? Так он вполне официально списан. Там из-за неправильного хранения такие потертости, что при штатном наддуве этот пузырь на старте по швам лопнет.
— Я про неподобающий внешний вид личного состава! На который вы ещё и в бинокль пялитесь! Как вы могли… как вы допустили, чтобы они бегали по пляжу в одних… одних…
— … трусах! — закончил фразу Ярослав. — Это команда главмеха, вторая команда, доктора Харуми, еще и в маечках. Вы за которых болеете?
— Я… подам на вас рапорт!
— Десятый или уже двенадцатый? — с любопытством спросил фон Хартманн и, не дождавшись ответа, задал следующий, тоже заранее приготовленный вопрос: — Комиссар-сама, вы никогда не пробовали задуматься, почему в нашем хранимом богами отечестве всё, кроме анального секса, происходит через жопу?
Стоявшая ближе других сигнальщица сдавленно хихикнула, едва не уронив бинокль. Татьяна вспыхнула, по цвету лица почти уравнявшись с комиссарским кушаком, но хвататься за меч или кобуру все же не стала. Просто медленно сняла очки и начала их протирать.
Только сейчас фрегат-капитан сообразил, почему этот её жест кажется до странности знакомым. Ровно так же реагировал на подначки бывалых глубинников один юный мичман… Юрка Юсимура.
Это было… как пробоина в прочном корпусе, сквозь которую сразу же хлынул поток воспоминаний. Вот их первая атака… и Ю-ю начинает протирать свои очоки при каждом разрыве, не замечая ухмылок за спиной, ведь разрывы бомб идут далеко в стороне, почти не встряхивая лодку. Вот он пытается рассчитать углы торпедного треугольника… ну да, тогда у них еще не было умных машин с непрерывным отслеживанием цели. Вот они с Гансом Варензой, обнявшись, «штормят» зигзагами по дороге из «Пьяной Чайки». Ганс только что получил корвет-капитана… через полгода его переведут командиром на новую субмарину «тридцать девятой» серии… на ней он и уйдет в свой последний поход. А вот Ю-ю уже и сам с новенькими погонами корвет-капитана… отстраненный медкомиссией от выхода в море из-за подозрения на чахотку.
Тогда было проще, с горечью подумал фон Хартманн. Люди менялись, но экипаж оставался целым. Новички рано или поздно вливались в него… или отторгались, такое тоже случалось, хотя и редко. А сейчас я сам в роли чужака, не понимаю толком этих пигалиц и времени, чтобы спокойно разобраться, что творится в голове каждой юной дуры катастрофически не хватает. И вот это, сейчас… тоже твой просчет, командир. Раньше надо было с ней поговорить! Но ты откладывал «на потом»… пока мы не подошли к черте, за которой уже никакого «потом» не будет.