— Und der Rauber, ja, der trug ein Holzbein, war ein richt ger Morder ja sogar… — классическая имперская легенда о противостоянии обедневшего, но честного лейтенанта Нагеля и бандитского владыки лесов Паганово тем временем продолжалась. На много голосов, и совершенно точно вживую.
— Так вот как звучит сумасшествие, — когда голоса начали старательно выводить припев, Такэда не выдержал. — Мне кто-нибудь может объяснить, что имперский детский женский хор делает под моим судном в шторм глубоким вечером посреди нигде?
— Движется параллельным курсом на глубине около двухсот футов, Айвен Иванович! — отрапортовал Збых Кащенюк.
ВАС-61 «Кайзер бэй» дрогнул и пошёл в крен. Где-то за переборками застонал металл. Мучительно долгую минуту сопромат и ярость стихии боролись друг с другом — и, наконец, корабельная сталь и человеческий гений одержали победу.
— В бортовую сеть вещания, — приказал Такэда.
— Айвен Иванович? — удивился Збых Кащенюк, но приказ исполнил. На смену аккордеону тем временем пришёл саксофон.
— Надо же, — меланхолично заметил Харальд Катори. — Серенада лунного света. Клубная переделка оригинала девяносто второго года.
— It’s in my dream I find the right moment, — спутать гремевшую на всю Конфедерацию главную тему ленты с легендарным Тоби Фуруя оказалось решительно невозможно, — It is the night that brings me the moonlight. And though I know it’s too late to call you, your shadow always right by my side…
Саксофон и голос переплелись и теперь резонировали из точек вещания по всему авианосцу.
— Not all the tears I cry are made of sorrow, — кем бы ни была неизвестная исполнительница, в паре с ней саксофон мастерски пел без слов на два голоса, — Reflected pools that will never dry!
Судя по шквалу аплодисментов по окончании песни, слушала ту вся лодка, без исключения. А если верить металлическим отзвукам — кто-то столь же упорно транслировал весь музыкальный шабаш по системе бортового оповещения, будто задавшись целью заглушить шторм на поверхности.
— Интересно, чем занят их акустик? — задумчиво спросил в пустоту Такэда. — И вообще, жив ли он после такого издевательства…
— Ко-мис-сар! — неслось тем временем из-под воды. — Ко-мис-сар!
После небольшой паузы аккордеон и сакс урезали такое, чего сам Такэда слышал разве что в портовых кабаках. И то далеко не всяких.
— Ах, Ярик, шёб ви сдохли, ви мне нравитесь! Прожить без вас совсем я не могу! — голос новой исполнительницы совершенно точно оказался женским. — Ах, Ярик, ми поженимся, поправитес! Не нужно будет плавать вам в Баку!
— Комиссар, — обалдело произнёс Харальд Катори.
— Строго, — в такт ему откликнулся Збых Кащенюк. — Имперско.
— Айфэн бойдэм ваксн кнышес, инэм тухэс мэдалэм, — продолжала совершенно искренне, и явно столь же адресно, выводить нецензурный клейзмерский припев неведомая имперская комиссар, — Ин дер тохэ тренди момэн, киндер махэн зах алейн!
— Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что «Ярик» — это не тот, кого я вслух лишний раз на вахте поминать боюсь? — демонстративно попросил Харальд Катори.
— Насколько можно верить Кривицкой — именно он, — раскрыл всплывший наружу секрет Полишинеля Такэда. — Наши секретчики убедительных аргументов против не отыскали. И вот что ещё, Харальд-сан…
— Да, Айвен Иванович? — обречённо вздохнул Катори.
— Зная образ нашего вероятного противника в Империи, это совершенно в духе прочих его поступков на публику, — добил командир подчинённого. — За прошлые Ярослава фон Хартмана даже на берег отправить без участия личных врачей Янтарного трона не смогли.
— Девочки! Красивенько танцуем! Гоп-гоп-гоп! — утробно, как из пучин унитаза, донеслось напоследок сквозь помехи с акустической станции. К глубокому облегчению Такэды, курсы борта и случайной подводной встречи неумолимо расходились.
По молчаливому жесту Такэды, передачу отключили. Он взял микрофон в руки, выдохнул, и начал свою речь:
— Внимание экипажу. С вами говорит командир судна. Музыка, которую вы только что прослушали, звучала на борту имперской субмарины на параллельном курсе. Я надеюсь, теперь все из вас поняли, что наш враг отважен, хорошо оснащён и совершенно безумен. На любое наше действие он запросто ответит своей непредсказуемостью. Именно с таким противником нам предстоит столкнуться в самое ближайшее время, — Такэда сделал небольшую паузу. — Так что вспоминайте, куда вы продевали свои дисциплину, профессионализм и самоконтроль. Пригодятся.
— Эй, — произнесла Тоня Мифунэ. — А ваш-то — интересный чудак.
— Угу, — односложно согласилась Рысь. После дюжины унций бренди практически натощак в кресле фоторазведчика ей стало хорошо, тепло и невероятно уютно.