Навигатор, по-прежнему зажимавшая себе рот, сдавленно пискнула и отчаянно замотала головой.
— Не получится, — главмех выдернула из середины кучи черные кружевные трусы и попыталась их растянуть, — тощие они там какие-то… у нашей Верзохиной жопа на полтора размера больше.
Отреагировать на это заявление никто не успел. Едва Сильвия закончила фразу, взвыл ревун боевой тревоги.
— Самолёт по левому борту. Три версты, идёт прямо на нас!
Газель Стиллман. На боевом курсе
Подлодка замечена, потоплена.
Дональд Фрэнсис Мэйсон, 28 января 1942 года
— Этот наш, — Церес Формайл, новый бортстрелок Газели Стиллман, вглядывалась через борт в длинную калошу транспортника внизу под розовым самолётом. — Интересно, кто его так?
На палубе лежал вывернутый с креплений подъёмный кран. Если судить по следам, то здоровенная металлическая штуковина от души погуляла от борта до борта, прежде чем матросы всё же сумели заново прихватить её найтовами.
— Шторм, Цера, — коротко ответила Газель. — Его так шторм. Это не боевые повреждения.
Патрульная двойка, второй самолёт под управлением Анны Тоямы, всё же обнаружила свой первый транспортник разбросанного непогодой конвоя. Занесло его куда-то совсем не туда, и теперь с надстройки отчаянно блестели моргалкой.
— П-р-о-ш-у, — озвучила бортрстрелок. — У-к-а-з-а-т-ь к-у-р-с…
Газель посмотрела в лётный планшет. Теперь она разбиралась в нём куда лучше, чем в позорных ранних вылетах.
— Отправляй на Бейкер, — наконец, решила она. — Им отсюда проще будет. Нечего через полосу шторма лишний раз с разбитой палубой гонять.
Самолёты покачнули крыльями заложили широкий круг над транспортом и, когда экипажи получили с воды подтверждение, вернулись на курс патрулирования.
До возвращения оставалось меньше сотни миль, когда в лётном шлеме Газели раздались подозрительные сопение и нерешительные вздохи.
— Цера, ты что-то хотела? — дожидаться, когда её напарница всё же наберётся смелости на вопрос явно не по теме Газель не стала.
— А как они тут оказались-то? — явно вместо того, что хотела спросить на самом деле рубанула Церес Формайл. — Где мы, и где маршрут!
— Да как и мы, — Газель покосилась на тёмный бастион далёкого шторма — высотой от воды до неба. — Если наши восемь с половиной тысяч ластов водоизмещения так несёт, подумай, что с торговцем будет. Тут скорее удивляться нужно, что он целый.
— Ну, почти, — несмело вставила Церес.
— Почти, — согласилась Газель. — Ты чего на самом деле спросить-то хотела? Давай, не стесняйся. Здесь только я, ты и небо.
— Белая, — невпопад ответила Церес Формайл.
— Что? — нервно дёрнулась Газель.
— Белая субмарина! — почти выкрикнула её бортстрелок. — На час и ниже, в надводном!
В другой обстановке Газель может и пошутила бы о малых шансах лодки, даже самой имперской, оказаться на час и выше. Но только не в этот раз. Внизу и впереди по курсу под самолётами патрульной двойки и впрямь шла имперская крейсерская лодка характерного белёсого цвета.
До лодки оставалось всего-ничего. Мили две. Розовый «казачок» послушно клюнул носом и полого скользнул вперёд.
— Анна, бери её слева, — отрывисто бросила Газель Стиллман в радио-канал. Таиться уже не имело никакого смысла. До удара по лодке на такой скорости оставалось секунд двадцать. Много — полминуты. А дальше как повезёт. — Цера, отбой молчанки! Отчёт базе!
— Обнаружена лодка противника, — торопливой скороговоркой послушно начала у неё за спиной по дальней связи Церес Формайл. — Курсом один-пять-ноль, Двенадцать узлов, надводный. Координаты…
С поверхности ударили цветные дуги трассеров. Экипаж лодки запоздало опомнился. Длинные зелёные высверки тянулись навстречу самолёту, и всё не могли его достать. В нескольких кабельтовых впереди снаряды начинали упрямо проигрывать силе земного притяжения.
Газель пропустила огненную дугу под самолётом, кинула его вбок и тут огонь вовсе прекратился. Сначала заткнулась одна пушка, несколькими мгновениями позже — вторая. Вокруг рубки субмарины бурлила гладь океана. Что бы ни подвело экипаж, из всех действий им оставалось лишь срочное погружение.
— Цера, держись! — Газель крутнула самолёт вокруг оси и завалила в крутое пике. Вражеские пушки молчали, и самоубийственный в любых других условиях трюк прошёл безнаказанным. Розовый «казачок» растерял весь остаток высоты за какие-то мгновения и перешёл в горизонтальный полёт над морем на минимальной высоте.