Рубка и залитый пеной корпус вражеской субмарины маячили впереди и немного сбоку, градусов под десять. Газель качнула самолёт, выровняла точно по длинной оси противника, дала отрывистый пулемётный залп и на полном ходу пронеслась над белёсой тушей подводного крейсера имперцев. Бомбы послушно зарылись под воду где-то в районе цели.
Грохнуло.
За розовым «казачком» поднялись два водяных столба. Звуки взрывов почти слились в один. Часто застучал пулемёт. Одна длинная серия, вторая… Церес нервно расстреляла верных полбанки.
— Что с бомбами, Цера? — только вопрос Газели вывел её из транса. — Не жги патроны зря!
— Обе накрытие в районе кормы, меньше двадцати футов от корпуса! — очнулась Церера Формайл. — Ой.
— Что? — Газель положила самолёт на крыло с набором высоты и тоже увидела, как белая туша имперского подводного крейсера возвращается обратно на поверхность.
Но возвращалась та неправильно. С каждым новым мгновением неправильность становилась всё заметнее. Рубка на глазах заваливалась назад и влево. Сначала понемногу, но цена этого «понемногу» явила себя незамедлительно. Острый клин носа прорвал волны далеко впереди перед рубкой и пошёл выше и выше — пока из воды не показались крышки торпедных аппаратов.
Очарование момента разрушили только длинные струи трассеров в рубку и новый стремительный крылатый росчерк над субмариной: Анна Тояма сбросила противолодочные торпеды.
У борта лодки встал столб нового взрыва.
Субмарина легла набок и канула под воду. Какое-то время из морских пучин ещё всплывали бесформенные клочья мусора, пятна горючки и масла, но скоро в небытие канули и они.
Два самолёта остались над океаном в гордом одиночестве.
— Мы её сделали? — недоверчиво спросила по радио Анна Тояма. — Газель, мы её сделали!
— Прекрасная работа, — согласилась Газель Стиллман.
— А всё-таки жаль немного, да, командир? — спросила Анна Тояма.
— Кого тебе жаль? — резко отреагировала Газель. — Имперца, что ли?
— Да я не об этом, — Анна Тояма хихикнула. — Два крутых фотографа на борту. С наградами. С гидропланом фоторазведки, армейским. Камеры — хоть корпоративный праздник в один кадр снимай. А привезём серое мыло с фотофиксаторов пулемёта, да ещё и не в фокусе.
— Хороший бы кадр получился, — согласилась Газель. — Как в кино. Ладно, набираем высоту и возвращаемся на курс. Цера, отчёт Чёрной базе.
— Что мне им сказать? — Церес Формайл замерла в ожидании.
— Замеченная лодка потоплена, — отрезала Газель Стиллман. — Потерь нет. Возвращаемся.
Глава 22
Глава 22. Подводник: курс на схождение.
— Плохой день, — сказал он. — Может быть, результат был бы другим, если бы мы стреляли из пушки. Я не могу винить персонал базы или наших людей. Эти торпеды изготавливают… — Он назвал две фирмы, известные своими бытовыми приборами. — Что тут поделаешь.
Гибсон Д. Над нами темные воды.
На светло-голубой поверхности штурманской карты черный пунктир, обрывающийся крестиком в круге выглядел обыденно. Просто курсовая прокладка, одна из множества. Просто еще одна имперская подводная лодка пропустила уже третье окно связи. А, значит, с вероятностью процентов девяносто, уже лежит на дне океана вместе с экипажем.
Фон Хартманн попытался вспомнить лицо её командира — не смог. Они виделись всего раз, на совещании у адмирала. Тогда предполагалось, что у них будут две или даже три недели для сколачивания тактической группы. В которой теперь, когда подводный авианосец ушёл на ремонт, а молчание ещё одной субмарины затянулось, осталось всего три подводные лодки.
— Сколько еще они могли пройти с последнего сеанса?
— Если шли под хоботом, то пятьдесят миль. В надводном положении — семьдесят. — Верзохина говорила тише обычного и старалась при этом не смотреть в лицо Ярославу. — Но я думаю, не больше тридцати. Квадрат АП-75 или АР-75.
— Почему?
— Длина светового дня. В сумерках подводную лодку сложнее обнаружить с воздуха. Да и в темноте… у новых лодок бурун менее заметный.
«Это если считать, что их накрыли самолеты, причем визуально», — подумал фрегат-капитан. Вслух он говорить ничего не стал. И так понятно, что есть уйма вариантов, многие из которых даже не относятся к противнику. И в мирное время подводные лодки уходили на глубину — и не возвращались на поверхность. Море людей не любит, оно их всего лишь терпит. До поры.
Ярослав еще раз посмотрел на карту. Перечисленные Верзохиной квадраты были южнее их нынешнего позиционного района, в нижней трети «слоновой тропы» — участка океана, где сходились в тугой жгут нити маршрутов от побережья Конфедерации к Архипелагу. Но ураган разбросал их тактическую группу…