Глава 23
Глава 23. Подводник на пределе.
'18.27. Всплытие.
18.33. Тревога. К погружению.
18.50. Всплытие.
18.53. Тревога.
19.04. Всплытие.
19.08. Тревога.'
Записи из журнала U–617
— Две серии по пять и одна по три, — Кантата сняла наушники. — Потом они ушли на юго-восток.
— Они?
— Судя по противному визгу, это конфедератские армейские эсминцы типа «Подчаший великий». У них что-то с винтами не то, как выходят за двадцать узлов, звук такой, словно волны тупой циркуляркой пилят.
— А еще у них штатно двадцать восемь глубинных бомб, — Ярослав поставил на блокнотный листик последние три черточки, полюбовался на результат… и смял бумажку. — То есть полсотни шесть на двоих. Из которых сейчас накидали тридцать две штуки, больше половины. Чтобы просто кого-то прочь отогнать как-то чересчур щедро. Даже для конфедератов.
— Может, у них есть возможность пополнять запасы.
— Может…
Фон Хартманн постоял еще несколько минут, но вновь надевшая наушники акустик на его присутствие больше не реагировала. Да и вряд ли она могла бы добавить что-то еще. Просто где-то там случился еще один бой, кому-то выпало выжить или навсегда опуститься на дно в стальном гробу.
Накрыло его уже в каюте, на койке. Почти без предупреждения… словно в солнечный день плескаешься в теплой водичке у берега, а потом вдруг темнеет и, обернувшись, еще успеваешь заметить стену воды, заслонившую солнце. А дальше только холод и мрак, со всех сторон давит глубина и даже намёка на свет наверху… да и где он, этот верх…
С ним уже бывало такое, несколько раз, еще в той, прошлой жизни. Однажды, заранее почувствовав приближение «волны», он выпросил у доктора упаковку таблеток «для бодрости», но результат вышел как бы не хуже — полночи кошмаров напополам с бредовыми видениями, все убедительно-яркое и выхода нет, хоть вой, хоть стучись головой о переборку. Тогда он смог отлежаться, сказавшись больным, но это был его экипаж и старшему офицеру фон Хартманн верил едва ли не больше, чем себе. Сейчас этот номер не пройдет, ни Герда ни Анна-Мария к самостоятельному командованию и близко не готовы. Плыть кое-как могут, воевать — нет.
А следом за этой мыслью тихо прокралась еще одна — темная, горько-кислая. Воевать? На большой лодке уйма больших и малых вещей, без которых она еще будет в состоянии доползти до базы, а вот решение уйти будет иметь железобетонное основание, размером с фундамент береговой бронебашни. Время от времени такие вещи случаются… иногда проверяющая комиссия даже ловит неумех-саботажников за руку и в штрафных частях появляются новые герои для первой волны десанта. Но это — для неумех, человек, изучивший свою лодку от носа до кормы, легко найдет тысячу и один способ сделать так, что никто ничего не заподозрит. Да и кто посмеет заподозрить Хана Глубины в попытке уклониться от боя? А девчонки останутся живы…
Месяц, два? Успеть дать им чуть больше опыта, чуть больше шансов на выживание в этой взбесившейся мясорубке. Глупость, конечно… ничего это не решит, в этом казино не выиграть, можно только задержаться у стола на лишний круг рулетки. Но все равно… в их возрасте даже месяц — это целая вечность. И чтобы подарить его, надо сделать так немного. Хватит крохотной трещины на одном из бесчисленных трубопроводов. Дело насквозь обычное, где тонко, там и рвется…
— Где тонко, там и рвется, — повторил Ярослав уже вслух. Чернота схлынула, отступая как волна и та, темная мысль тоже пропала, растворилась почти без остатка. Сейчас на койке снова лежал Хан Глубины, пытаясь ухватить за хвост найденное решение тактической задачи. Рискованное, на грани фола… вполне в его духе.
— Командир!
Как оказалось, отпустило его не до конца — при попытке встать голову буквально «прострелило» болью. Все, на что хватило фон Хартманна — оставить её внутри, не впустить наружу стоном или гримасой… и дождаться пока мотающиеся в глазах россыпи алых пятен сложатся в нечто, напоминающее силуэт навигатора «Имперца».
— Я их вычислила. Их там двое!
…двое, ое, е-е-е… отозвалось эхо в черепной коробке.
— Во-первых, не надо вопить так, чтобы на поверхности слышали.
— Да я же тихо…
— А во-вторых, доложите о вашем открытии нормально. Кто такие «их» и почему так важно, что их двое?
— Слушаюсь, командир! — Верзохина дернула край юбки, попытавшись распрямить пару особенно наглых складок. — Их, это конвои. Мы с Рио-ритой проанализировали сообщения… особенно те, что открытым текстом, но и по нерасшифрованным кое-что можно понять, по типам используемых кодов. Очень часто используется армейский код номер три, а также флотский номер пятнадцать, это характерно для кораблей эскорта. Значит и конвоев два. Один медленный, второй быстрее. Медленный стартовал раньше, второй его догоняет… ну и шторм им добавил проблем. Сейчас они в одном районе, идут параллельными курсами. Плюс большая активность перед ними, очень много переговоров.