— Доктора в дизельный… — хрипло выплюнул динамик.
Фон Хартманн махнул рукой комиссару и взял микрофон.
— Главмех, доложите обстановку. Потери, повреждения…
— В железе потерь пока нет, — Ван Аллен сделала паузу и Ярослав живо представил, как Сильвия откидывает со лба непослушную прядь, оставляя на лице очередную темную полосу. — Сальники текут как последняя с… ну и к рулям наверняка будут вопросы, но пока вроде все держится. В потерях Атёна… то есть оберматрос Мартенс. Мы её кое-как скрутили, но… надеюсь, доктор сможет как-то помочь.
Она замолчала и фрегат-капитан сумел разобрать звучащее фоном плачущее бормотание. Не-хочу-умрать-не-хочу-умирать-не-хочу-вонючая-гремящая-жестянка-не-хочу-не-хочу-не-хочу…
— Вас понял.
— Мы держимся, командир, — тихо сказала главмех. — И лодка держится.
«С запахами на „Имперце“ ещё довольно пристойно», — подумал фон Хартманн. Девочка просто не была на старых подлодках, там уже через месяц плесень везде, а уж ароматы…
Пинг. Пинг. Пинг.
Постоянные импульсы гидролокаторов, хоть и ослабленные, царапали нервы не хуже когтей Завхоза. На их фоне редкие глухие удары глубинных бомб воспринимались как облегчение. Далеко… значит, не по нам… значит, не видят и не слышат…
Если верить часам, длилось это не очень долго. Ярослав часам не верил — по его личным ощущениям, прошла примерно вечность, прежде чем перезвон импульсов перестал частить, сменившись другим ощущением — словно где-то над ними шёл длинный эшелон, тяжело переваливаясь на стыках груженными «с верхом», вагонами.
— Всплываем! Акустик, что слышно⁈
— Конвой над нами, командир! Сильные шумы… со всех сторон. Их… много. Десятки кораблей, — не дожидаясь реплики комиссара поправилась Кантата, — или даже сотни.
— Выводи нас между колоннами.
— Поняла… надо принять влево, справа шумы сильнее.
— Курс тридцать влево. Поднять перископ.
Наверху… была ночь. Редкостно темная для этих широт, должно быть небо затянуто тучами… но тут темноту на миг расколола далекая вспышка, знак чей-то удачной атаки — и на сетчатке фон Хартманна отпечатались темные силуэты транспортников. Три колонны, или четыре? И это только с одного борта. Как там было в старой шутке? Двадцать стволов и все небо в попугаях⁈
— Всплываем! Я с лейтенантом Тер-Симонян выходим наверх. Атака из надводного, по наведению с мостика! Торпедному приготовиться! Лейтенант Неринг — к вычислителю!
— Командир… — начал кто-то, но Ярослав уже карабкался вверх по трапу.
«Вот за такие фокусы тебя в итоге и списали на берег!», — отстранённо подумал он. Можно отстреляться по ночному перископу… или даже по данным гидролокатора. Радар включить, наконец. И к черту эту «старую школу», сейчас так уже никто не воюет. Времена, когда подводная лодка могла в надводном положении атаковать конвой, давно уже канули в лету вместе с легендами глубинного флота. И уж точно, никто всплывал посреди конвоя «весь в белом». У транспортников уйма стволов, зенитных и побольше, а стоит им получить хоть пару снарядов под рубку…
А потом все лишние мысли ушли, осталась только длинная туша, едва вмещающаяся между дальномерными полосками. Танкер, не меньше пятнадцати килотонн, скорее восемнадцать-двадцать, и как бы ни хотелось экономить «рыбки», на эту сволочь надо всяко не меньше двух.
— Дистанция четыре двести! Первый пли! Четвертый пли!
— Торпеды вышли!
— Дистанция три семьсот!
Три мачты, две трубы, квадратная настройка… сухогруз типа «пан Юлиуш Фиксик», семь триста полного водоизмещения. Низко сидит, значит, загружен доверху. Когда-то, вечность назад, лейтенант фон Хартманн в своем первом походе сорок минут считал по нему торпедный треугольник — и все равно, в залпе из четырех торпед попала лишь одна.
— Второй — пли!
Еще одна вспышка и далекий грохот, на этот раз на левом фланге конвоя. Высоко в небе прошла нить красных трассеров. Кто стрелял, зачем? Три взрыва за кормой — эскорт кого-то гоняет, но поздно, мы уже здесь.
— Дистанция пять четыреста! Пятый — пли!
Четыре вышли, две остались. Ну, кто хочет сегодня на дно? Ты? Или ты? Наел себе корму, поперек себя шире… н-на! А это у нас кто такой красивый, со скошенной трубой? Давай-ка тебе в машинное пропишем!
— Погружение на перископную! Торпедные аппараты перезарядить!