— Дождались «шторма с пенкой», в смысле с магнитной бурей и подогнали кружным путем пару линейных крейсеров, — Хямяляйнен отставил миску с лапшой и потянулся за молоком. — Шесть сотен снарядов, это вам не барбос чихнул. В полосу, правда, только четыре попало, а в ангары вообще ни одного, но базе досталось. Хорошо еще, у нас тут все, что можно, под землю попрятали, а после того раза еще больше и глубже копать начали.
— П-понятно, — кивнул штурман. — Я и не знал.
— Да канешна… хто ж в газетах такое напишет.
— Так что не спеши, молодой, — подвел итог лекции майор. — Спокойно поснедай. Если полетим, лететь нам до-олго.
Возможно, штурман и хотел бы последовать совету старшего боевого товарища и своего непосредственного командира, но из-за волнения ему банально «кусок не лез в горло». Тихон Францевич, откинувшись на спинку стула и сцепив руки на пузе, вполглаза наблюдал, как лейтенант пытается давиться бутербродом с сакуровым джемом и тихо посмеивался, про себя, разумеется. Известное дело, все такими были когда-то. И он сам, и даже бессмертный, то есть бессменный командир «двенадцатой», барон фон Розенблюм-дер-Васен. Понимание, что самая большая профессиональная опасность для летчиков сверхдальней авиации, это геморрой, приходит далеко не сразу.
Все же лейтенант оказался упорным и сжевал почти весь бутерброд, прежде чем звонок над дверью в столовой дважды коротко взвизгнул, вызывая экипажи на брифинг.
Как обычно, карта на стене была «до времени» закрыта занавеской, а рядом с грузной фигурой барона переминался с ноги на ногу главинженер группы, то и дело пролистывая исчерканный карандашными пометками блокнот.
— Итак, — барон сделал паузу, дожидаясь пока стихнут перешептывания в зале, — сегодня гости «с того берега» сумели добиться целых трех попаданий в атолл, считая бомбу, проделавшую новый проход в рифе. Синоптики тоже дают добро на маршрут, значит, вылету быть! — зал ответил на это сообщение всплеском одобрительного гула и снова затих, когда фон Розенблюм поднял стек. — Главный инженер, что с готовностью у «птичек»?
— Что ж… — главинженер задвинул обратно к переносице сползшие было на кончик носа очки, — Вторая, — инженеры и прочий наземный технический состав личные имена самолетов игнорировали с принципиальностью, доходящей до религиозного фанатизма, — третья и пятая машины готовы без ограничений, первая и седьмая — ограниченно.
Этот приговор зал снова встретил гулом, на этот раз с отчетливо различимыми нотами разочарования.
— Тишина! — рявкнул барон и, уже более нормальным тоном продолжил, — ну что вы, право… каждый раз одно и тоже, как дети малые. Рапорт все услышали⁈ Экипажам «Небесного дракона», «Грозового кабана» и «Степного орла» остаться для получения задания, «Зоркий сокол» и «Черный дракон» подходят позже за маршрутами патрулирования, остальные — на выход.
Даже сквозь шум встающих и толпящихся у входа Хямяляйнен явственно расслышал за спиной облегченный выдох штурмана. Юный лейтенант до последнего момент боялся, что и сегодня ему не суждено подняться в небо… как и предыдущие восемь дней. Эх, молодость-молодость, ветер в голове. И того не знает, что «приговор» главинженера, это еще только полдела. Вот если взлетим, да начнем набор высоты…
Наконец дверь за выходящими захлопнулась и командующий авиагруппой отодвинул занавеску, явив оставшимся знакомую до последнего берегового камушка карту побережья Конфедерации. Как и положено, в неё было воткнуто десять красных флажков и фон Розенблюм, сопя, принялся снимать лишние, пока помеченными не осталось лишь три цели.
— «Небесный дракон», на сегодня ваша цель Быдгощ.
— Порт или железную дорогу? — флегматично уточнил командир бомбовоза.
— М-м-м, — барон задумался, — смотри по высотному ветру в районе цели. Если с моря, то порт. Если с берега — лучше по сортировочной наводитесь. А то снесет в бухту, опять ихние писаки будут злостно клеветать, что мы за тридевять земель летали рыбу глушить, да ил баламутить. Ясно? Так, «Кабан», сегодня пойдете на Новый Константинополь.
— А там-то что? — удивленно спросил майор Ямадзаки, получивший назначение на «тройку», как шутили, как раз из-за плотного телосложения, делавшим его похожим на названного зверя. — Он же, ить это, рыболовный порт, ну и каботажный.
— По данным разведки, — кривые усмешки подчиненных фон Розенблюм демонстративно проигнорировал, — конфедераты поставили там на ремонт мегалинкор. Мол, основные ремонтные мощности у них уже заняты, будут чинить прямо у стенки.