От дальнейших размышлений фон Хартманна отвлек требовательный взвизг автомобильного гудка. Цепочка в конце пирса неохотно разомкнулась, пропуская «корыто на колесах» — армейский амфибийный вездеход в тропическом камуфляже. В царстве серого камня и железобетона с вкраплениями ржавого железа это выглядело диковато.
— Командир, нам спуститься?
— Заканчивайте швартовку, лейтенант, — приказал Ярослав. — С гостями я сначала сам… побеседую.
Он слегка надеялся, что посмотреть вблизи на новую подводную лодку может явиться кто-то из местных шишек — пусть и не сам командующий базой, но хотя бы кто-то из свиты. Впрочем, надежда поразвлечься над штабной свинкой вспыхнула и погасла, словно сигнальный фонарь. Вылезший из машины корвет-капитан во-первых, для адмиральского свитского явно выглядел слишком тусклым и заезженным, а во-вторых, был смутно знаком по «прошлой жизни».
— Пан Зюзя⁈
— Ва… — гость осекся, распахнул пошире красные от недосыпа глаза, моргнул, протер левый и лишь после этого недоверчиво уточнил: — Ярослав Ахмедович?
— Собственной персоной.
— Ку-урва! — Яцек Зелёнка с размаху хлопнул себя по лбу, едва не сбив фуражку, — а я-то с утра гляжу в формуляр, думаю, что за фамильё знакомое. Так не вспомнил. Все, завязывать надо с этой работой, на чуй, хоть на самый распоследний тралец… это ж надо — Хана Глубин забыл…
— Меня многие успели позабыть.
— Но не все, верно! — расчувствовавшийся Яцек хлопнул теперь уже самого фон Хартманна по плечу и почти полез обниматься, но все же опомнился и лишь многозначительно закивал в сторону «Имперца». — Вон какую рыбину подогнали! Контрразведка с комиссариатом на пару вторую неделю на ушах виснут — вынь да положь им полную секретность. Тьфу! Как тут её родить, тую секретность, когда у нас свежее пополнение кто не с малярией, тот с дизентерией⁈ А экипажи в боевой поход как хошь, но до штатного добей! У нас и так некомплект по техсоставу был двенадцать процентов, стал все двадцать. А работы-то не меньше, работы больше…
— Так эта гора, — Ярослав положил руку на брезент, — тут в целях секретности такая гордая и одинокая? Или остальные экипажи тоже сами все, ручками, вместо положенной декады отдыха?
— Ну так-сяк, — корвет-капитан, согнув ногу, положил на колено портфель, щелкнул замком и принялся рыться в бумажной мешанине… — холера, специально же сверху клал… а, вот!
Он с торжествующим видом выудил на свет и протянул фон Хартманну тонкую пачку листов, скрепленных ленточкой с красной печатью и дополнительно пропечатанных воском по углам.
— Ваше предписание, Ярослав Ахмедович. Не чуй собачий, целый фельдъегерь курьерским самолетом притаранил, в опечатанном саквояже, вместе с новыми кодами на месяц.
— Что там? — фон Хартманн даже не попытался взять бумажки.
— Говорю же, нам и знать-то не положено…
— Зюзя, кончай уже это кривляние, — поморщился Ярослав. — Тебя на берег списали раньше, меня позже…
— Сильно позже!
— … Но училище у нас было все же одно, да и потом случалось нам блевать в одном кабаке… за мой счет… было, было, сейчас-то морду не криви. Я хоть в штабах с твое штаны не протирал, но как там у вас винтики за шестеренки цепляются, представление имею. И поверь… завидовать мне сейчас не стоит. Могу на трех кирпичах поклясться… если кирпичи найдешь.
Корвет-капитан еще секунд пять-семь посопел, испытующе глядя на фон Хартманна.
— Ну, поверю, — буркнул он, — раз уж даже про курсантскую клятву вспомнил, наверное, впрямь припекает, как в аду на сковородке. Хотя, Ярик, ты всегда был везучим гадом, что в училище, что после… ладно, давай за ящики зайдем. Есть чем горло промочить?
— Держи! — фон Хартманн вручил Зелёнке флагу и почти сразу пожалел об этом, видя, с каким упоением во обоих смыслах слова тот присосался к горлышку, за пару глотков почти опорожнив емкость.
— Уф-ф… вот это божественный нектар… а не этот ваш пальмовый самогон. А ты еще чем-то недоволен… ну-ну, не рычи только. В общем, что в этих бумажках я не знаю, не по чину… может, на острове и никто не знает, кроме Старой Задницы, да главного «контрика», им-то положено. Только если судить по номенклатуре херни, — Яцек пнул сапогом ближайший ящик, — то посылают вас в транспортный рейс к атоллу Маракеи. Слышал про такую дыру в заднице?
— Где-то в северной части Архипелага…
— Ну, примерно. Он уже вроде как с месяц в дальней блокаде… один конвой чуть не растерзали, пришлось повернуть. Формировать новый, с линейным прикрытием, сейчас вроде как не позволяет оперативная обстановка… ну, ты знаешь это дерьмо, все как обычно. В общем, с тех пор грузы туда возят эсминцами, подводными лодками, ну и самолетами.