Несколько таких моментов должно было случится в ближайшие несколько минут — потому что растянувшийся за время пути строй армейских бомбардировщиков Конфедерации подходил к Маракеи на шести тысячах футов, прикрывавшая их шестерка истребителей болталась, как и предписывалось уставом, чуть поотстав и тысячей футов выше, готовясь сорвать атаку на подопечных, а две восьмерные эскадрильи «кайсаров» подходили к полю боя со стороны солнца на девяти тысячах.
Расчет времени был идеален и временный комэск-2 лейтенант неба Тимофей Окамура еще успел подумать: очкарикам из службы радиоперехвата надо будет в очередной раз проставиться. Ну и вознести хвалу богам, что армейские летуны конфедератов так и не осознали нужности радиодисциплины, забив эфир пустопорожним трёпом еще на рулежке. Потом ведущий группы два раза качнул крыльями, срываясь в пологое пике, а следом за ним вниз ринулись и остальные — мир сузился до бледного круга коллиматорного прицела и силуэта в нём.
Первыми с неба смело шестерку прикрытия — только два конфедератских летчика крутили головой достаточно часто, чтобы успеть увидеть стремительно падающие от солнца «черные квадраты». Если кто из бомбардировщиков и был настроен на их частоту, отчаянный крик «я под атакой» тут же захлебнувшийся в треске рвущих кабину пуль и снарядов и вряд ли помог — уже через секунду имперские истребители оказались рядом.
Окамура привычно уже построил заход по диагонали, слева-сзади, чтобы не подставляться под хвостовые спарки крупнокалиберных. Первым в прицел попал левый ведомый — короткая очередь по крылу в районе двигателя, затем по кабине и перенос огня на ведущего тройки. По правому ведомому отработал напарник Окамуры. Взгляд назад: два конфедерата, дымя, теряют высоту, один и вовсе кувыркается вниз в смертельном штопоре.
Запаса скорости хватило, чтобы легко выскочить обратно на семь тысяч — но едва пробив облако, Тимофей судорожно дернул ручкой, обнаружив за ним плотный строй знакомых «бочонков» с лобастыми движками воздушного охлаждения. Однако конфедератские палубные истребители вовсе не спешили бросаться на помощь гибнущим рядом бомберам. Присмотревшись, Окамура увидел под ними черные капли бомбового подвеса и трудом сдержал смех — какой-то идиот додумался использовать «шакалов» как пикировщики, превратив их в тяжелые неповоротливые колоды. Не цель, а мечта, сейчас он им…
Тот факт, что серебристые машины были только издалека похожи на стандартные палубные истребители, Тимофей осознал слишком поздно — когда навстречу ему сразу из четырех турельных пулеметов потянулись белые нити трасс. Фонарь взорвался осколочным градом, в пробитые дыры ворвался ледяной ветер и победный вопль «Ятта!», почему-то девичьим голосом. Но размышлять над этой странностью имперцу было некогда — одной рукой он пытался стереть кровь с целого глаза, а второй тянул штурвал, пока небо и море крутились вокруг в бешеном калейдоскопе.
У него даже получилось вывести машину в горизонталь, когда до волн оставалось меньше тысячи футов. На этом чудеса кончились, потому что вывалился он посреди ордера конфедератов — и через пару секунд, когда зенитчики пришли в себя от офигения, вокруг начали вспухать облачка разрывов. Впереди маячила жирная туша линкора, но до него надо было тянуть почти милю, далековато, да и что этому бронированному бегемоту сделать, разве что в мостик укоризненно воткнуться⁈ А вот слева маячила какая-то явно авианосная посудина в окружении совсем уж убогого вида калош и там на палубе как раз шла какая-то суета…
Вообще-то метавшийся среди трасс и разрывов на бреющем полете «кайсар» для шестнадцатилинейки был слишком проворной целью — приводы наводки не успевали за его рывками. Окамуре просто не хватило везения — один из посланных «примерно на удачу» снарядов угодил в самолет прямо за кабиной пилота. В океан «кайсар» свалился уже в виде груды пылающих обломков.
Глава 12
Глава 12.
Подводник.
«Я теперь мало доверяю этим торпедам!»
Капитан 3-го ранга Джеймс Коу.
Звук услышали все в центральном отсеке. Cамый страшный на свете — резкий, отрывистый импульс гидролокатора. После него тишина показалась еще более оглушительной, даже редкое «кап-кап» конденсата с переборки звучало как барабанный грохот. Но и в этот раз тяжелых всплесков глубинных бомб за «пингом» не последовало.
— Уходит.
— Снова сработало, — прошептала Герда Неринг. — А я уж думала, на этот раз накроют.