Над походным строем из линкора и авианесущего судна в компании «подснежников» и эсминца сопровождения прорыв выглядел куда зрелищней, чем в трансляции по радио.
Первый имперец ссыпался к морю чуть в стороне от последнего отряда истребителей. Группа успела подняться лишь на две тысячи футов, и то, всё ещё не целиком, так что «чёрный квадрат» с прерывистым хвостом дыма за ним смогли только проводить взглядами. На что-то ещё не хватило ни высоты, ни скорости.
Его ведомый, на вид почти целый, терять высоту не стал и вовсе — промелькнул следом куда быстрее и куда выше. Край палубы ВАС-62 «Крамник бэй» уже сверкал частыми вспышками зенитной артиллерии. Искушать судьбу имперец не стал — хотя пара самолётиков на палубе и могла бы в других обстоятельствах показаться интересной целью.
— Готов! — радостно выкрикнул кто-то из борт-стрелков, когда первый «Кайсар» превратился в чадное облако и расплескался бесформенными обломками по сотне футов морской глади.
Поводов к радости хватило ненадолго. Впереди прорвал облака и свалился к морю тремя кусками с широкими огненными хвостами разбитый пушечным огнём армейский двухмоторник. Ещё один, уже с потушенными разбитыми двигателями, терял высоту почти медленно и почти с достоинством — только раскрывались один за другим парашюты бомбардира, навигатора и бортстрелков.
— Групповая цель прямо и выше по курсу! — предупреждение радарного поста «Красной базы» запоздало. Ещё одна пара имперцев, на этот раз в строю, уже вывалилась из облачности, за считанные мгновения сориентировалась, отрывистыми пушечными очередями накрыла медлительный строй «Казачков» впереди ниже себя и проскочила дальше.
Вслед им протянулись трассы пулемётов бортстрелков, но поздно. Слишком поздно. На встречных курсах огневой контакт на дистанции хотя бы в милю длился меньше секунды.
— Сэм! Не молчи, Сэм! Ты слышишь меня, приём? — самолёт меньшой отрядной головы Саманты Ньюберри клюнул носом и по отлогой дуге скользил вниз с креном на разбитое пушками имперцев левое крыло. Из вскрытого снарядами капота на корпус щедро летели брызги масла.
— Держать строй! — первой в себя пришла Газель Стиллман. — Ведомой перестроиться на розового лидера! Принимаю командование! Разбиться на пары, не дать срубить последнюю двойку истребителей на взлёте!
Она покосилась вниз и на мгновение почувствовала себя зрителем в кинотеатре. В паре миль за кормой и чуть в стороне от авианесущего судна завершила поворот на боевой курс и тут же полыхнула огнём главного калибра тяжеловесная громада «Макса Отто фон Тирпица».
Море под линкором на мгновение прогнулось двумя хорошо заметными с высоты сдвоенными плоскими линзами. Из десяти стволов главного калибра выметнулись длинные снопы пламени. Продолговатые тени снарядов унеслись к далёкому атоллу.
Стволы батареи авианесущего судна тоже давно переложили на борт к цели, и теперь лишь запуск последних двух самолётов отделял ВАС-62 от первого боевого залпа.
Этого залпа так и не случилось. Просто в какой-то момент эсминец прикрытия бросил строй, выплюнул густое облако дыма самого полного вперёд и пошёл куда-то в сторону между авианесущим судном и линкором.
Газель даже не успела толком задуматься, что это значит, когда у бакборта ВАС-62 «Крамник бэй» встал столб взрыва. Считанными мгновениями позже следующий взрыв, и куда мощнее, вскрыл борт судна в районе миделя и набух тяжёлым багрово-оранжевым шаром бензинового пламени из распоротых баков лётной палубы.
Лишь теперь до лётчицы дошло, что странный манёвр эсминца стал отчаянной попыткой оказаться между торпедой и целью — но из-за разницы скоростей армеец не догнал первую, на верный корпус перегнал вторую — и к цели прошли обе.
Потрясённая Газель мёртвой хваткой стискивала ручку управления. Её разум отчаянно пытался осознать, чему же она только что оказалась свидетелем, а с накренившейся палубы на глазах сползал в море последний самолёт её отряда — которому так и не удалось взлететь.
Для Чёрной базы первые мгновения с момента подрыва союзника оказались ещё менее заметны. Боевой информационный центр заполняла многоголосая какофония сразу нескольких радио-каналов, выведенных каждый на своих операторов.
Шестнадцать тяжёлых имперских дальних истребителей на одной только децимации строя не остановились, и щедро раздали огонь и сталь всему, что имело неосмотрительность влететь им в прицелы.
— Что вы делаете, мы же свои! — отчаянный крик вырвался даже из общей какофонии боя, но тут же оборвался.