— Узнали, выходит…
— Узнали-узнали, не сомневайся. После того корытоносца за вами будет персональная охота, так что поосторожней там. Ходи тихо и глубоко.
— Я всегда осторожен, Арнольд Павлович.
— Ага, кроме тех случаев, когда нарываешься почём зря. В общем, через несколько недель начнем формирование тактических групп, у тебя будет одна из двух разведовательно-ударных. Знак высокого доверия и не только моего, так что не подведи. И да… — Берсень вновь перегнулся через кресло, но щелкать ящиком не стал, а просто взял со стола пухлый конверт с тройкой «ленточных» печатей. — Чтобы вам пока не скучать… есть одна текущая задача. Надо с Пропащих островов забрать нашу резидентшу, из местных кадров.
— Из местных⁈ — теперь уже настала очередь Ярослава давиться закуской. — Да она же мне половину экипажа сожрет, пока доплывем!
ВАС-61 «Кайзер бэй». Разноцветный балет.
Человек родится в окружении дураков. И всю жизнь его окружают дураки. От акушерки тупой до гробовщика дебильного. Но люди! Почему-то! Зачем-то! Придумали войну! И человеку кажется! Понимаете! Только кажется! Что на войне первыми вымрут именно дураки! А потом человек принимает командование! И понимает, что убили столько офицеров, что в резерве — одни дураки! И вот на контрасте! Понимаете, на контрасте! Бабах! И нету человека!
Подполковник Дивов в офицерском клубе второй собственной демократического сейма эскадры морской кавалерии. Стенограмма «Речи с рояля» приобщена к материалам дела военного трибунала по вопросу о втором разжаловании до поручика.
— Готовность к приёму самолётов! — раскатилось над палубой из громкоговорителей. На кормовом балконе командного «острова» кипела работа. Лётного руководства вахмистр, палубный наблюдатель и дежурный вестовой готовили судно к приёму лётного звена с патрулирования.
— Есть готовность к приёму самолётов, — откликнулся на мостике Харальд Катори. — Скорость восемнадцать, курс ноль два восемь.
ВАС-61 «Кайзер бэй» дрогнул, чуть довернул и прибавил ход против ветра. На ограждении поста лётного контроля вывесили таблички с контрастными белыми цифрами скорости ветра над палубой. На мачте подняли разноцветные сигнальные шары. Сигнальщик часто заклацал шторками прожектора.
Единственный эсминец в подчинении Такэды, «Прохладный ветерок» послушно занял своё место чуть в отдалении в кильватере авианесущего судна.
На палубе и чуть ниже, по её краям, вовсю кипела работа. Одетые в зелёные куртки и шлемы палубной сотни посадочных устройств операторы торопливо крутили массивные стальные маховики подъёма аэрофинишеров. Уже заправленные в крепления лёгкие фиксирующие кабеля надёжно удерживали над палубой толстые стальные тросы. Где-то внизу, под лётной палубой дремали в ожидании тщательно смазанные тормозные барабаны.
Дальше к оконечности палубы так же расторопно поднимались аварийные барьеры. Несколько десятков человек собрались на галереях по краям палубы в ожидании — с тормозными колодками, найтовами, запасными тросами, пожарным оборудованием, домкратами, топорами и многим другим возможно или обязательно нужным снаряжением.
Чуть в стороне искренне надеялись, что в этот раз обойдётся без них ещё несколько человек. «Горячие папочки» в белых асбестовых костюмах с круглыми плоскими иллюминаторами полужёстких шлемов пожарной спасательной команды выглядели так, словно только что сошли прямиком с кадров фантастической ленты «Войны с третьей планетой». Разве что вместо абордажных моно-атомных топориков и кислотных огнемётов инопланетных захватчиков им приходилось довольствоваться толстыми рабочими перчатками.
Рядом с ними хмурилась на мокром ветру Джинни Хунта с командой санитаров. О её врачебном звании для всех напоминала совершенно неуставная комбинация символов на кожаной модно приталенной куртке: чаша Гигеи, посох Асклепия и обвившая их совершенно фантастическая змея с оскаленной пастью на половину спины размером. Впору хоть банду мотоциклистов на хайвэй выводить.
В кормовой оконечности палубы уже воздвигли брезентовый ветрозащитный экран, а посадочный сигнальщик разминался перед работой с парными обшитыми тканью сигнальными рамками в руках.
Патрульное звено послушно шло по небу чуть в стороне от судна по вытянутому прямоугольному маршруту длиной в несколько миль в ожидании заветной отмашки.