Только на скучнейшем описании кадровых перестановок в управлении каботажного пароходства Янтарного Земноморска до Такэды дошло. Коварная вертихвостка подшутила над капитаном — и заставила искать то, чего в газетах и близко не было.
Или всё-таки было?
Такэда задумался, взял сероватый лист дешёвой бумаги и начал одну за другой выписывать из газет фамилии. Должности. Звания. Борты. Регионы. Затем добрался к недоброй памяти описанию баталии, и пришлось добавить ещё и пометки достоверности у каждой фамилии.
Занятие оказалось куда веселее, чем не самые простые, но всё же хорошо знакомые ещё по флотской академии имперские судоку. Такэда с удивлением понял, что только по скудным обрывкам данных, вроде бы уже после многократной цензуры, упрямо видно, как транспортная полуэскадра внутреннего имперского моря по каналам переползает за месяц на побережье — и берёт на себя каботаж. После чего как минимум четырнадцать быстроходных корыт 88-метрового класса, новенькие, последних дней предвоенной достройки, наскоро модернизируются для океана и уходят неизвестно куда. Ну, то есть, и так понятно куда, в архипелаг, разумеется — чтобы взять на себя тыловое снабжение… кого?
— Да чтоб тебя… — Такэда замер. Шутка журналистки внезапно оказалась куда больше, чем шуткой.
Он схватился за газеты с двойным пылом — и час спустя болезненно осознал, что ему просто не хватает специализированных знаний. В своей области компетенции Такэда мог вспомнить почти всех, кто чего-то стоил в Империи. Даже всех трёх ещё живых фон Розенблюмов дер Вассенов, из которых двое, позор семьи, пошли один в двигателисты, второй — и сказать лишний раз стыдно — в чертёжники, а летал за них всего один… пусть и на такой должности, что сразу за пятерых считать можно. Увы, всякий раз, когда приходилось держать в голове ещё и канувших с радара за горизонт имперских флотоводцев, эрудиция командира ВАС-61 пасовала.
Такэда уже всерьёз намеревался отправиться со всей этой макулатурой и бутылкой рома к секретчикам, когда его мысли прервал негромкий стук.
«Кому ещё под хвостом горит в полпервого ночи?» — Такэда в недоумении покосился на часы. — Да?
— Такэда-сан, — первыми на глаза попались две стройных ножки в лёгких сандалиях и тонких полупрозрачных зелёных чулках. Затем командир ВАС-61 поднял взгляд повыше — и ему очень захотелось грязно выругаться.
В столовой лётного состава перед отбоем играли в «нани о…» — популярную салонную забаву. Россыпь украшенных триграммами сувенирных, на заказ, серебряных пиастров закрывала дно столовского жестяного подноса.
Не участвовали в игре только двое — в один угол забилась больным зверьком Марыся Пшешешенко, в другом, под забранной в стальную обрешётку лампой, что-то увлечённо чертила в лётном планшете Верзохина-Джурай. Обе почти не реагировали на шум вокруг. Подавленную угрозой Такэды Рысь не могла расшевелить даже её бортстрелок, в любых других условиях пробивная и настойчивая Яська Пщола. Что же до принцессы легендарных В-Д, она всё же снисходила до подруг — но очень сильно через раз.
— Восьмёрка Земли! — вытянула монету Анна Тояма. — Работа вручную, целеустремлённость, уникальный дар. Хмм…
Её взгляд скользнул по креслам у стен и замер в углу.
— Нани о кангаэттэ иру но?.. Джура-сан! — ритуальный вопрос канул в пустоту бесследно. Нанами-Джура полностью забыла о любых приличиях, и столь увлечённо возила карандашом по бумаге лётного планшета на коленях, что попросту не расслышала вопроса.
— Джураа-саан? — отклика добиться получилось только со второго раза. — Пиастр за твои мысли!