Ярослав сделал вид, что поглощен розысками кусочков мяса в лапше. По его личным впечатлениям, в мирное время работа Империи с островитянами заключалась в скупке у матрон рабочей силы для шахт и плантаций, а во время войны — вербовке в «силы самообороны», обычно посылаемые в места, куда и штрафников отправлять считалось нерациональным расходом кое-как обученного боевого мяса. При этом остроухие в имперском «молитвеннике интенданта» проходили как «подразделения четвертой категории снабжения», то есть получающие оружие позапрошлой войны, боеприпасы со сроками хранения, просроченными в прошлую войну и какую-то еду. Разумеется, если система снабжения не оказывалась перегружена более срочными запросами.
Судя по тому, как худосочная с виду аборигенша выскребала свою миску, в занятой Конфедерацией части архипелага её близкие и дальние сородичи тоже особо не жировали.
— Перед большой охотой трюм надо набить доверху, — Анга, наклонив голову, чуть развернула ухо. — Лопай быстрее, командир, потом не получится. Звери приближаются, твои жрицы воды уже слышат их топот.
Прежде чем фон Хартманн сумел переварить сказанное остроухой, из-за переборки выглянула голова в мятом берете.
— Командир… Рио-Рита просит подойти.
— Сейчас, — Ярослав с нарочитым сожалением отставил полупустую миску. На самом деле он был рад поводу совершить маневр отхода. Фрегат-капитан ранее не причислял себя сторонникам расового превосходства, но сейчас находиться в одном отсеке… да что там, на одной подводной лодке с островитянкой было… неуютно. Анга, хотя и наряженная в форме офицера флота, оставалось чужой, а от её странного, чуть пряного запаха в голову поневоле лезли всякие мысли, что эта хрупкая с виду девушка может алюминиевой ложкой перебить весь экипаж «Имперца» с той же легкостью, как выскребла ею миску. Просто потому, что её вдруг вбредет в голову принести жертву своим языческим божкам, которые здесь, на Архипелаге, совсем не выглядят полузабытыми страшными сказками.
С другой стороны, зло подумал Ярослав, принести нас в жертву Великому Осьминогу или Праматери Акуле нас может практически любая из экипажа. Полсотни человек равно полсотни способов подохнуть.
— Что случилось?
Вопреки более «легкомысленному» прозвищу из двух девушек-акустиков как раз Рио-Рита всегда казалась фон Хартманну не по годам серьезной и обстоятельной. Вот и сейчас, прежде чем ответить, она закончила вращать верньер подстройки, секунд пять сосредоточенно вслушивалась в звуки океана и лишь затем оглянулась на Ярослава.
— Множественные шумы по правому борту, командир. Пеленг три-ноль, три-пять, дистанция пока не берется…
— Принял, — фон Хартманн сделал шаг назад и оглянулся на Верзохину, — навигатор, мы где?
— Два тридцать три южной широты, сто тридцать двенадцать восточной долготы, — отчеканила мичман… — По данным штаба, здесь может проходить один из маршрутов местного каботажа конфедератов.
— Значит, конвой, а не боевая эскадра, — Ярослав даже не заметил, что произнес это вслух. — Так… Боевая тревога. Дизелям стоп, погружаемся на пятнадцать саженей.
Он посмотрел на замершую возле торпедного вычислителя Герду Неринг. По-хорошему, обоих лейтенантш надо бы уже натаскивать не только вахты стоять, но и атаковать. Но… пока что у них опыта шиш да ёрш, две атаки… вернее, полторы, потому что торпедирование берегового сортира и считать-то стыдно. А на конвой они вообще в первый раз идут. И к тому же…
— Старшего торпедиста в центральный пост!
Если «тренировочное» пребывание в задраенном отсеке и сказалось на Эмилии Сюзанне фон Браун, то внешне это почти не проявилось. Разве что косички в этот раз ялик-мичман заплела не лентами, а более практичными резинками.
— Прибыла по вашему прика…
— Дорогая фон Браун, — в голове у Ярослава уже начал тикать хронометр и от этого фрегат-капитан, зная за собой привычку частить «на нервах», сейчас говорил даже медленней обычно. — Сейчас мы выйдем в атаку на вражеский конвой. И в этот раз я хочу точно знать, с какой скоростью и куда отправятся торпеды. Мои торпеды. Если этого не случится… и если мы выйдем из этой атаки живым, то даю вам слово офицера глубинного флота, я добьюсь не просто вашего списания на берег… я сделаю все, чтобы вы никогда не подошли к торпедам ближе, чем на милю. Вам понятно?
Красная, словно после хорошей бани, Эмилия молча кивнула.
— Что с заряженными сейчас торпедами? Вы в них ковырялись?