Расчеты двух зенитных батарей честно попытались обнаружить подлетающий бомбовоз визуальным наблюдением. Затем командир первой батареи вспомнил о наличии в батарейном имуществе звуколокаторной станции — она же «Прибор Большие Уши» — и, после недолгих выяснений, у кого из зенитчиков лучший слух и вообще кто тут крайний — батарея открыла огонь. Как выяснилось впоследствии, ошибка по направлению составила примерно тридцать градусов. Про высоту и дальность говорить оказалось и вовсе бессмысленно, поскольку дострелить на высоту бомбовоза старые зенитки в любом случае могли только при пальбе строго вверх над собой. Чуть позже огонь открыла и вторая батарея — там засекли подъём на перехват одного из двух истребителей — правда, и этот огонь оказался настолько неточным, что летчики даже не поняли, что стреляют по ним.
Наибольший вклад в дело воздушной обороны порта по плану должна была внести зенитная и универсальная артиллерия мегалинкора, в сумме почти шесть десятков разнокалиберных орудий и пулеметов. Правда, составители плана как-то упустили из виду, что, согласно действующим инструкциям флота, на время ремонта боезапас оказался выгружен с корабля. За отсутствием в Новом Константинополе складов нужного типа патроны и снаряды складировали в штабеля прямо на соседнем пирсе, но в любом случае, поднять их обратно на корабль было делом отнюдь не минутным.
Вся эта лихорадочная суета ничуть не помешала «Грозовому кабану» майора Ямадзаки привычно уже зайти на цель и вывалить доставленные бомбы, все четыре. Две обычные зажигательные «тип ноль восемь» с корпусом бумажного литья и огнесмесью из бензина, загущенного нафтонатом алюминия отработали штатно — одна выжгла заросли чертополоха на пустыре возле шиномонтажной мастерской Аргиропуло, а вторая полыхнула огненным пятном на воде у пятого причала. Еще две бомбы оказались новейшими «тип четырнадцать». При корректном выставлении дистанционного подрыва они разбрасывали термитные шары так, что на площади в полсотни гектар возникало порядка трех сотен очагов пожара. Правда, за время полета одна из бомб замёрзла, при сбросе не раскрылась и попросту ухнула в землю бесследно. Зато вторая сработала над северной частью порта. Сработала за двоих.
Уже через десять минут телефон в кабинете начальника порта раскалился докрасна.
— Почему на тушение пожара только четыре машины⁈ — начальник порта орал в трубу так, что вылетавшую изо рта пену вполне получилось бы использовать для борьбы с огнем. — Что значит «мэр опять урезал нормы»! Я этого сраного демократа в… короче, гони все машины, какие только есть. Нет бензина — руками толкайте! Все!
Бросив трубку на рычаг, он вытер пот и глянул на временно притихшую толпу в кабинете слово бык, уже прикинувший, на котором из рогов матадор будет смотреться лучше.
— Что там у вас?
— На «Герцогине» возгорание боль-менее локализовали, — помятый и слегка закопченный бригадир такелажников явно предпочёл бы снова оказаться рядом с огнем, чем напротив красных от крови глаз высокого начальства. — Хреновее всего с этой бандурой недостроенной… как его… илювата…
— Элеватор, — подсказал кто-то из-за спины.
— Короче, там же леса деревянные, на них всякой херни… разносит ветром на половину порта. На подъездных путях уже одна цистерна с керосином полыхнула, хорошо, успели отцепить и в тупик затолкать. А еще…
— Пустите! — донесся вопль из коридора. — Да пропустите же, твари, вперехлест вас через якорь!
Шум и ругательства поневоле наводили на мысли о здоровяке-боцмане, косая сажень в плечах, который прокладывает себе путь ударами пудовых кулаков вперемешку с большим командирским загибом. Однако в щель между спинами, едва толпа расступилась под яростным натиском, кое-как пропихнулся человечек в мятой капитанской фуражке, верх которой с трудом доставал большинству присутствующих до плеча.
— Какого тухлого краба тут у вас творится⁈
— У нас⁈ — начальник порта демонстративно поковырял в ухе. — А… у нас тут, изволите ли видеть, мил-сударь, пожар. Так, небольшой…
— Пожар⁈ Да вы идиоты с протухшими мозгами! У вас категория «А»! Телефонов понаставили… я пять минут дозвониться пытался…