— Комиссар, — обалдело произнёс Харальд Катори.
— Строго, — в такт ему откликнулся Збых Кащенюк. — Имперско.
— Айфэн бойдэм ваксн кнышес, инэм тухэс мэдалэм, — продолжала совершенно искренне, и явно столь же адресно, выводить нецензурный клейзмерский припев неведомая имперская комиссар, — Ин дер тохэ тренди момэн, киндер махэн зах алейн!
— Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что «Ярик» — это не тот, кого я вслух лишний раз на вахте поминать боюсь? — демонстративно попросил Харальд Катори.
— Насколько можно верить Кривицкой — именно он, — раскрыл всплывший наружу секрет Полишинеля Такэда. — Наши секретчики убедительных аргументов против не отыскали. И вот что ещё, Харальд-сан..
— Да, Айвен Иванович? — обречённо вздохнул Катори.
— Зная образ нашего вероятного противника в Империи, это совершенно в духе прочих его поступков на публику, — добил командир подчинённого. — За прошлые Ярослава фон Хартмана даже на берег отправить без участия личных врачей Янтарного трона не смогли.
— Девочки! Красивенько танцуем! Гоп-гоп-гоп! — утробно, как из пучин унитаза, донеслось напоследок сквозь помехи с акустической станции. К глубокому облегчению Такэды, курсы борта и случайной подводной встречи неумолимо расходились.
По молчаливому жесту Такэды, передачу отключили. Он взял микрофон в руки, выдохнул, и начал свою речь:
— Внимание экипажу. С вами говорит командир судна. Музыка, которую вы только что прослушали, звучала на борту имперской субмарины на параллельном курсе. Я надеюсь, теперь все из вас поняли, что наш враг отважен, хорошо оснащён и совершенно безумен. На любое наше действие он запросто ответит своей непредсказуемостью. Именно с таким противником нам предстоит столкнуться в самое ближайшее время, — Такэда сделал небольшую паузу. — Так что вспоминайте, куда вы продевали свои дисциплину, профессионализм и самоконтроль. Пригодятся.
— Эй, — произнесла Тоня Мифунэ. — А ваш-то — интересный чудак.
— Угу, — односложно согласилась Рысь. После дюжины унций бренди практически натощак в кресле фоторазведчика ей стало хорошо, тепло и невероятно уютно.
— Слушай, — опасливо продолжила кавалергард-лейтенант, — А вообще часто у вас такое?
— Да знаешь, — Рысь мстительно улыбнулась, — как-то вот регулярно.
— Долгое получится дежурство, — вздохнула Мифунэ.
— Ой, ну может самолётом придавит ещё, — утешила её Рысь. — Или на работе сгоришь.
Лётчицы переглянулись и совершенно истерически, со всхлипываниями и всхрюкиваниями, заржали.
— Айвен Иванович, — вестовой снова запнулся. — Шифровка с «Ветерка».
— А у них-то что не так? — вздохнул Такэда.
— Лейтенант Ямамото докладывает о массовом помешательстве дежурной смены акустиков эсминца и слуховых галлюцинациях, — вестовой растерянно посмотрел на командира. — Айвен Иванович...
Такэда взвыл и закрыл лицо руками.
Интерлюдия. Реквием конвою РГ-263
Где-то между Архипелагом и Конфедерацией. Легкий крейсер «Грозовая туча», флагман охранения обратного конвоя РГ-263.
— «Сирано» вызывает…
— Ну что там опять эти мокрицы придумали… — старший офицер крейсера Роберт Эддингтон наклонился вперед, к смотровым щелям рубки, пытаясь разглядеть силуэт беспокойного эсминца. Он тут же пожалел об этом, но было уже поздно. Солнце еще не успело толком подняться над горизонтом, и концевая часть конвоя почти растворилась в ослепительном сиянии. Вдвойне болезненно для уставших перед концом вахты глаз.
— Слушаю…
— Эй, на «Туче»? — командир армейского эсминца, пан Рыборзнич, не счел нужным тратить время на «пустые расшаркивания». — У нас на радаре уже четверть часа на юго-востоке маячит чего-то здоровое. Мои божатся, шо то не приведенье, но для корабля оно больно здоровое. Мож айсберг теченьем занесло…
— Сейчас уточним, — старший офицер, не глядя, вернул трубку вестовому и взялся за внутрикорабельный интерком. — Радарный пост… что у вас на зюйд-ост?
Он был почти уверен, что ответ «ничего, сэр», будет получен сразу… но секунды текли, а ответа все не было.
— Мы не совсем уверены, сэр, судя по всему, это засветка, уж больно здоровая, но…
«Радарный мальчик» бормотал из зарешеченной мембраны еще что-то, но Эддингтон уже не слышал его слов. В ушах гулко стучала подхлёстнутая адреналином кровь, что-то противно-липкое и холодное поползло вдоль хребта. Роберт мало что понимал в сложной и капризной кухне локаторщиков, но в одном был уверен твёрдо — две установки на разных кораблях не могут видеть один и тот же электронный мираж, а значит…
— Боевая тревога! Капитана в рубку! Всему экипажу занять посты! Машинное, дать самый полный…
Его приказ лишь на мгновение опередил крик сигнальщика: «корабль на горизонте!»
Эддингтон прекрасно знал, что силовая установка их крейсера, — как и большинство паровых машин, — обладает определённой спецификой. Хотя легкие крейсера «погодной» серии считались неплохими ходоками, переход от «экономических» двенадцати узлов к полным тридцати пяти требовал времени. Сейчас же Эддингтону казалось, что последние полторы минуты стрелка часов не шевелилась особенно медленно…
— Итак, Роберт, что заставило вас потревожить утренний сон вашего старого доброго капитана?
Вид «нашего старины Сэмми», как иногда позволяли себе обозначить капитана «Тучи» более молодые офицеры, находился в полном противоречии с его словами. Сэмюэл Вахпекуте-Стюарт в своем тщательно выглаженном мундире выглядел даже бодрее обычного — даже не беря в расчет, что лишь начатая война отложила его давно уже выслуженную отставку по возрастному цензу. Конечно, тщательно лелеемые усы и бакенбарды позволяли «старине Сэмми» обойтись без утреннего бритья, но ведь ему надо было не только встать и одеться, но еще и подняться в рубку, не будучи сбитым с ног разбегающейся по боевым постам толпой.
— К-корабль на горизонте… на позывные не отвечает… вражеский.
— Да, наших тут быть не может, — задумчиво, словно разговаривая сам с собой, произнес Вахпекуте-Стюарт. — Что ж… выходит, слухи о новом имперском рейдере оказались чем-то большим, чем просто слухами…
«Намного большими», — подумал Эддингтон. Имперский корабль уже можно было разглядеть и без бинокля — пусть и в виде расплывающегося в зеркальном сиянии темного силуэта. А чтобы быть видимым уже сейчас, имперец должен быть чертовски большой.
— Передайте старшине «купцов» приказ: конвою рассеяться! — теперь «старина Сэмми» говорил коротко и четко, словно стреляя фразами. — Радио продублировать флажным сигналом. Затем на «Сирано»: держаться позади нас, в готовности к торпедной атаке. Прочие калоши охранения брать не будем, они, — Вахпекуте-Стюарт провел ногтем большого пальца по бороде, — даже краску ему не поцарапают. И… для меня было честью служить со всеми вами.
Роберт, щурясь, посмотрел на неровный строй «купцов», затем в сторону вражеского корабля, почти растворившегося в порции солнечных бликов. РГ-263 был обратным конвоем, транспортники шли порожняком, лишь танкер в середине строя был залит «белой» нефтью, да в один из сухогрузов засыпали фосфоритовую руду с Ана-Тиангу. Крейсер стоил дороже любого из них и, дав полный ход, он наверняка бы ушли от рейдера.
Но уйти они не могли.
— Для меня тоже, капитан. И…
Окончание фразы стерлось пронзительным воющим звуком. Три столба выросли за кормой крейсера и, прежде чем поднятые взрывами тонны воды рухнули обратно в океан, все повторилось еще раз — вой, грохот и три взметнувшихся вверх причудливых «дерева» из воды и пены.
— Неплохо, неплохо! Дистанцию нащупали верно, а вот скорость недоучли, да-с! — «старина Сэмми» по-прежнему выглядел спокойным, словно комментировал стрельбу собственных комендоров, а не вражеский огонь по его крейсеру. — Пожалуй, еще через пару залпов могут и накрыть. А мы до него пока не добиваем, что представляется весьма обидным… Право руля! — вновь повысил голос Вахпекуте-Стюарт. — Курс один-пять-ноль, идем на сближение. Передайте старшему артиллеристу, стрелять по готовности.