– Вы не забыли о нем? – спросил он серьезно.
– Нет.
– А я забыл, – задумчиво сказал Селден.
– Забыли? Тогда к чему все это? – она указала на стол, заваленный письмами, и на порванные, скомканные бумаги на полу.
– Я завтра уезжаю из Айвенго.
– Вы хотите, чтобы я поехала с вами или собираетесь прислать за мной, когда устроитесь? В этом состоит ваш план и расчет со мной за помощь?
Селден быстро повернулся к ней. Глубокие морщины резче обозначились на его лице.
– Вы все еще помните?
– Конечно. Разве вы забыли?
– Нет! Я был занят более важными и нужными мне делами.
– Вы хотите меня обмануть? – презрительно спросила Кристин.
– Нет, и не собираюсь. Какое значение может иметь для вас мой отъезд?
– Я не поеду ни с вами, ни по вашему вызову! И пришла сказать вам об этом. Вот почему я здесь!
По лицу Селдена Кристин ничего не могла понять. Казалось, перед ней захлопнулась дверь. Через мгновение выражение его лица изменилось. Кристин заметила на нем следы душевной муки, но в глазах застыли холодность и равнодушие ко всему на свете.
Конечно, отъезд его из Айвенго не мог бы так на нем отразиться. Селден, положив устало руки на стол, заговорил. В его голосе чувствовалась неискренность.
– Итак, вы не поедете со мной?
– Нет, не поеду, – твердо сказала Кристин.
Селден улыбнулся. Она не поняла значения этой улыбки.
– Почему, осмелюсь спросить?
– Потому, что теперь я больше не завишу от вас, – ответила Кристин, пытаясь пробудить в себе мстительное чувство.
– Другие времена – другой тон, – спокойно констатировал Селден.
– Я знала, что вы так подумаете. Меня больше не интересует ваше мнение. Это верно: другие времена – и все по-другому. Вспомните мое первое посещение вашего дома в ту ночь. Я пришла тогда беспомощной и беззащитной, всецело подчиняясь вашей воле. Это вы сделали меня такой. Несмотря на все, я поняла тогда, что вы, именно вы, способны помочь мне освободиться из-под вашей же власти. Я не была разборчива в средствах, не так ли? Но вы сами отказались от условий, которые я предлагала. Вы попали впросак, не потребовав от меня платы вперед.
Селден был спокоен.
– И вы теперь отказываетесь от своих обязательств, потому что уже не беспомощны?
– Да, – коротко ответила Кристин. – Я могу уехать из Айвенго по своей воле. Мистер Кент предложил мне работу в Бирмингеме.
Селден, наклонясь вперед, в упор смотрел на нее.
– Вы хотите принять это предложение? – спросил он.
– Еще не решила, но твердо знаю, что не поеду ни с вами, ни за вами вслед, если вы думали прислать за мной. Впервые в жизни я свободна!
– Вы все время к этому возвращаетесь. Как вы еще озлоблены!
– Теперь я свободна!
– Вам это нравится?
– Больше чем нравится!
– Никогда не расставайтесь со своей свободой, – неожиданно посоветовал Селден. – Если вы потеряете ее теперь, вам будет намного тяжелее, чем прежде.
Опять его поведение заставило Кристин недоумевать. Селден испытующе смотрел на нее.
– Вы мне ничего не должны, – Селден сказал это утвердительно, но Кристин сознательно придала его фразе значение вопроса и отрицательно покачала головой.
– Нет. По крайней мере, я так понимаю. Это у вас был долг по отношению ко мне.
Он посмотрел на нее, и в его взгляде было то новое выражение, которое выводило Кристин из равновесия.
– Вот как вы понимаете справедливость!
– Я предупреждала вас, что не собираюсь вести с вами честную игру!
– Не будем из-за этого ссориться.
Селден отвернулся и помолчал немного, потом, взглянув на нее, продолжал. Его голос звучал глухо и почти мечтательно.
– Вы ошиблись во мне так же, как и я в вас. Напоминаю еще раз, что весь разговор о нашем договоре затеяли тогда вы. Я только предоставил право вам думать, как вам было угодно, и не ожидал, что вы истолкуете наш разговор так, как теперь. Тогда мне казалось, что вы со временем сами поймете.
– Я хорошо поняла, – сказала Кристин. Селден загадочно улыбнулся.
– Нет, вы не поняли, но, может быть, это тоже хорошо. Правильно понять вы могли бы немного позже.
– Мне неясно, что вы хотите сказать.
– Нет? – Теперь в его улыбке была грусть. – Не понимаете? Ну что ж, я начинаю сомневаться, что вы вообще когда-нибудь поймете.
Снова Селден отвернулся. Казалось, он избегал смотреть ей в глаза.
– Сомневаюсь, что поймете, даже если я дам вам ключ к разгадке.
Селден колебался.
– Я хотел поговорить с вами перед отъездом, – сказал он задумчиво. – Но это было бы…
Он оборвал себя на полуслове и пристально посмотрел ей в глаза. На мгновение взгляды их встретились. Потом он встал и снял абажур с лампы. Яркий свет осветил их лица. Кристин, прищурив глаза от внезапного света, спокойно смотрела на него. Когда Селден снова заговорил, в его речи звучало желание оправдаться не столько перед ней, сколько перед самим собой. Прислушиваясь к этим новым для него интонациям, Кристин чувствовала, что он находит какое-то удовлетворение в самообличении.
– Вы озлоблены, и это вполне естественно, – сказал Селден и, немного подумав, продолжал: – Я был полон самонадеянности и слишком уверен в своих силах, как всякий, кто пытается играть роль Провидения в жизни других людей. Мне казалось, будто я знал гораздо лучше, чем они, что им нужно. Я был в этом уверен. Мной руководило искреннее желание помочь всем, и я не боялся причинять им страдания во имя будущего блага. Но когда мне самому пришлось пройти через огонь страданий, я смирился и понял, что ошибался. Никогда больше я не посмею делать того, что делал раньше. В вашей жизни я тоже осмелился играть роль Провидения – но по особым причинам.
– По каким? – спросила Кристин.
Селден задумчиво посмотрел на нее и покачал головой.
– Вы не поняли бы, – сказал он глухо. – Теперь все прошло, но с последствиями моей игры мне еще предстоит иметь дело. Теперь я конченый человек, и должен уйти со сцены.
Любопытство, недоумение, робкое сочувствие к его страданиям и тщеславная обида за то, что он не оценил ее заявления о независимости, – все эти чувства завладели Кристин. Но вскоре она ощутила разочарование – не она оказалась причиной его отъезда.
– Кажется, я ошибалась. Вы уезжаете из Айвенго не из-за меня, так почему же?
Селден, погруженный в себя, рассеянно ответил:
– Ждать.
– Ждать? Вы говорите загадками. Ждать – чего?
Селден поднял голову. При ярком свете лампы Кристин увидела, что его лицо судорожно подергивалось. Нельзя было не заметить его страданий.
Внезапно Кристин забыла о себе. Ее собственные чувства показались ей ничтожными по сравнению с душевной мукой, которую она увидела в глазах этого сильного человека. Она дотронулась до его руки.
– Скажите же мне, что с вами? – почти ласково спросила она.
Селден с трудом произнес:
– Взрыв. – И добавил, опустив голову. – Это он меня сломил.
– Но это ведь уже в прошлом.
– Я… я виноват во всем. Вы слышали, что было сказано на допросе? Если бы я не оказался на вышке, взрыва могло бы не быть. Но я там был, и люди погибли.
Он поднял голову.
– Возмездие неизбежно.
– Но следователь сказал… Его охватил порыв ярости.
– Он ничего не знает! Компания предрешила его заключение!
Селден почти задыхался.
– За эти ночи я столько передумал. Катастрофа меня уничтожила.
– И потому вы обращаетесь в бегство. Произнеся эти ненужные, злорадные слова, Кристин хотела бы вернуть их назад, но было уже поздно.
Селден молчал. Кристин показалось, что в его глазах мелькнул легкий упрек.
– Нет, это не бегство. Я ухожу, чтобы ждать.
– Ждать? Чего же?
– Если бы я не ушел тогда, то погиб бы вместе с ними, но я ушел, и тем самым спас свою жизнь. Знаю, что это только случайность. Чрево шахты раскрылось, чтобы поглотить меня, но я ушел. Ушел на время. Шахта не простит мне случайного бегства. Я погибну в шахте – и буду рад этому. У меня не останется времени, чтобы думать… и вспоминать их. Это будет освобождение, и я верю, что ждать его придется недолго. Кристин, наконец, поняла.