– Вот как? Xopoшо! Да, я знаю подрядчиков. Это часть моей работы, – злобно проворчал Иервуд.
– Есть ли среди них человек по фамилии Селден?
– Да.
– Вы уверены? Что он здесь делает?
– Да он наш лучший подрядчик, – ответил Иервуд.
– Что это за человек?
– Я ничего о нем не знаю. Два года назад он приехал сюда и заявил о своем желании получить работу. С тех пор работает как подрядчик, и прекрасно работает. Но ни поселок, ни я ничего о нем не узнали – сверх того, что стало известно в первый день.
Кристин колебалась. Она понимала, что не следует спрашивать о Селдене, и все же рискнула.
– Как он живет? Общается ли с поселком?
– Нет. Вряд ли он хотя бы раз там был. Приступив к работе, он заявил о своем желднии занять отдельный коттедж. Я предоставил ему один из пустующих. Он и сейчас там живет. Это прямо через долину, на отроге Кошачьей горы.
– Сколько человек у него работает?
– Пять или шесть (Иервуд, сам заинтересовавшийся Селденом, незаметно увлекся рассказом о нем). Здесь тоже кое-что непонятно. Почти все рабочие жалуются на то, что им трудно работать в его артели, но, тем не менее, охотно к нему идут. По их мнению, он строг, но справедлив. Правда, у него вечные неприятности с подрывниками. Компания требует, чтобы подрядчики, имеющие более пяти человек в артели, держали специалиста-подрывника. Все подрывники от него бегут. Каким бы опытным ни был подрывник, для Селдена он всегда недостаточно хорош. Видимо, он сам хочет выполнять эту работу. Думаю, и сейчас у него нет для нее специального человека.
Сообщение Иервуда огорчило Кристин. Некоторое время она не поднимала глаз, чтобы скрыть волнение, потом спокойно задала новый вопрос:
– Всегда ли у него полная артель?
– Насколько я знаю – нет, но я мало слежу за ним: это дело Ньюэлла. Однако Селден довольно часто меняет рабочих. Некоторые из них остаются у него долго, другие – наоборот. Я полагаю, он подбирает людей, испытывая их в работе.
Расспросив о Селдене, насколько позволяла осторожность, Кристин задала ряд технических вопросов, проявив при этом серьезное знание шахтного дела. Иервуд был поражен ее компетентностью и серьезностью. К концу разговора он изменил тон, невольно выразив ей свое уважение:
– Я никогда еще не видел женщины с такими познаниями. Скажите, ваше задание не имеет отношения ко мне?
– Нет. Если бы моя работа была направлена против вас, вы бы не знали обо мне. Мистера Кента интересует совсем другое, – с достоинством ответила Кристин.
Иервуд с любопытством на нее посмотрел.
– Где вы научились угольному делу? – спросил он.
– Я сама ему научилась, – уклончиво ответила Кристин, вставая с кресла.
У дверей Иервуд остановил ее; его обращение стало более доверительным:
– Самого интересного о Селдене я вам не сказал. Он привез с собой немого слугу-негра. Старик не говорит ни слова. Не понимаю, как они довольствуются обществом друг друга.
Кристин улыбнулась.
– Наверно, они устраивают друг друга. Теперь я получила все нужные сведения. Как только мне понадобится дальнейшая информация, я приду, но вряд ли это будет скоро. Значительная часть моей работы должна быть секретной.
Когда Кристин ушла, Иервуд с облегчением вернулся к своему столу.
Выйдя из конторы, Кристин зашла в лавку купить нитки. Погруженная в свои мысли, она едва взглянула на неизбежных зевак, сидящих на ступеньках у входа в лавку.
Среди них был человек с рыжими волосами. При виде Кристин его глаза широко раскрылись, и он глубже надвинул на лоб шляпу, хотя эта предосторожность была излишней: Кристин спокойно прошла мимо, не взглянув в его сторону. Как только она скрылась, он, выпрямившись и сдвинув на затылок шляпу, спросил соседа:
– Кто она? – и указал пальцем в сторону удалявшейся Кристин.
Томсон, к которому он обратился, посмотрел вслед Кристин.
– Я не знаю этой дамы, мистер Беннет. В этом поселке никто не занимается пересудами о женщинах, – сказал он назидательно.
Клем Беннет, а это был именно он, молча выслушал замечание, сдержав свой гнев: Томсон мог ему еще пригодиться.
– Я ие хотел сказать ничего дурного, – ответил он.
– Ладно, – миролюбиво согласился Томсон.
За день, проведенный в поселке, Беннет успел сблизиться с рабочими. Балагурство и наигранная веселость, которую рабочие не сумели сразу распознать, делали его желанным собеседником в их компании. Болтая, он умел выспрашивать и наблюдать.
Когда мимо него прошла Крнстин, он сразу ее узнал, несмотря на то, что ие видел несколько лег. Он недоумевал: что она здесь делает, зачем приехала сюда из • Западной Виргинии? Беннет почти забыл бывшую же-иу, но здесь, в Маренго, где он собирался начать новое выгодное дело, с ее присутствием придется считаться. Ояо могло стать полезным для него, либо грозило ему неприятностями. Бекнету необходимо было узнать о Кристин побольше до своей встречи с Крилом. Извинившись перед собеседниками, он поспешил уйти, туда, где можно было получить информацию обо всех жителях поселка.
Кристин, вернувшись к себе, быстро переоделась и теперь стояла в гостиной, окнами выходившей на улицу, и рассматривала себя в зеркале. На ней была одежда углекопа. Минуту поколебавшись, она провела рукавом грязной куртки по лицу, оставив на нем большое черное пятно. Сходство ее с мальчишкой увеличилось, когда она отрезала волосы и нахлобучила на голову шапку. Измененной, приседающей походкой, волоча ноги, Крис-тмн, сгорбившись, прошлась по комнате, не отрывая глаз от зеркала. Остановившись перед ним, она сказала:
– Теперь те в шахте могут знать меня хоть тысячу лет – и все-таки не узнают!
В ее голосе была уверенность.
Глава 13
В темноте двадцать первой линии Джерард Селден поднял свою шахтерскую лампу, пытаясь разглядеть стоявшего перед ним парнишку. Он смотрел с молчаливым неодобрением и так долго, что Кристин – а это была она – начала бить мелкая нервная дрожь. Она переживала один из самых драматических моментов в своей жизни. Впервые со дня их последней встречи в «Доме на холме» она очутилась лицом к лицу с человеком, владевшим ее мыслями в течение двух лет. Но не только это заставило Кристин дрожать. Она нарушила неписаный закон американских углекопов: «Ни одна женщина не должна спускаться в шахту под страхом смерти». Осуществляя свой замысел, Кристин достигла высшей точки риска. Узнай ее сейчас Селден, он не допустил бы присутствия в шахте женщины, и так успешно начавшаяся миссия была бы обречена на провал.
Кристин сама удивлялась той легкости, с какой ей удалось проникнуть в шахту. До сих пор она знала о шахтах только понаслышке. Никогда раньше Кристин не дышала сырым воздухом подземных коридоров, пропитанным запахом пороха, впервые прислушивалась к звуку бесконечного падения капель воды, отдающемуся глухим эхом где-то в густом мраке.
Правда, она постаралась предусмотреть возможные осложнения, и все же разговор с Ньюэллом прошел на редкость легко. В полдень Кристин надела привезенную с собой одежду шахтера: тяжелые башмаки, штаны и засаленную куртку. Короткие волосы она прикрыла тапкой. Проведя по лицу грязным рукавом, молодая женщина стала похожей на мальчишку-лифтера или на подручного механика – на одного из тех работающих в шахте подростков, для которых кирка и лопата еще слишком тяжелы. Выйдя из дому, она потупила глаза, как бы защищаясь от яркого солнечного света, и шла, слегка волоча ноги и согнув спину, как делают шахтеры. Сначала грубые башмаки натирали ей ноги, но скоро она к ним привыкла. В руках у нее была корзинка с провизией и водой. Одежда и манера держаться изменили Кристин до неузнаваемости.
Кристин знала, что первое испытание ожидает ее у окошка табельщика, где она должна была получить номер своего чека. Дожидаясь удобного момента, она стояла в стороне, пока его осаждали шахтеры, требующие свои номера. Увидев, что табельщик занят какими-то бумагами, она протиснулась к окошку. Никто не обратил на нее ни малейшего внимания. Она могла бы молчать хоть год, и ни один рабочий не обратился бы к ней, если бы она не заговорила первой. Шахтеры – на редкость необщительный народ.