Окна избы светились мягким оранжевым светом. Из короткой трубы шёл еле заметный на фоне тёмного неба дымок.
Сказать, что сердце возрадовалось, увидев жильё, да ещё и не брошенное – там может быть и еда и вода – не сказать ничего. Однако необходимо было соблюдать бдительность, девчонка, за которой они погнались, и благодаря которой они вышли к дому, могла быть осведомителем партизан, а их отряд мог прямо сейчас находиться внутри строений.
Но там было Тепло! Да, именно так, с большой буквы «Т».
Михаэль достал бинокль и, приложив холодные окуляры к глазам, посмотрел на постройки.
Дом казался очень-очень старым. Крышу покрывала белая шапка снега, свисающая зефиром со щепы, из которой была устроена кровля. Между брёвен торчали куски утыканного в щели мха, видимо использованного в качестве утеплителя.
Старый, старый дом. Интересно, кто здесь может обитать? Лесник? Дровосек? Просто крестьянин-отшельник?
Нет, вроде бы нигде признаков засады не видно. И охрана тоже не выставлена. Он внимательно, насколько позволяло освещение, пригляделся к распахнутым ставням амбара – тоже никаких признаков того, что там мог засесть пулеметчик.
Маленькая тень метнулась от дома к дому. Ага, вот и девчонка!
Но надо подождать. Ещё чуть-чуть, и только потом пойти. Лучше подстраховаться.
- По-моему, там никого нет, - шёпотом произнёс Клаус.
- В окнах горит свет, - возразил Михаэль.
- Я не о жителях, я о партизанах.
В это мгновение в окне кто-то прошёл перед источником света, на время его загородив.
Что же, выбор не богат: либо замёрзнуть в лесу, либо, в худшем случае, умереть в бою с отрядом ivanов.
- Проверьте оружие, - приказал оставшимся солдатам оберштурмбанфюрер Кнайсель. – Сегодня мы либо умрём, либо переночуем в тепле. Идём!
***
Чтобы войти внутрь им пришлось чуть ли не наклониться в пояс, настолько низкой была притолока.
В первые минуты избушка показалась совершенно пустой, но это всё из-за царящего внутри полумрака, который не могла развеять даже тусклый огонёк керосиновой лампы. Даже более того, её свет на контрасте делал тёмные углы ещё темнее, развеивая темноту, лишь в непосредственной близости от лампы. Пришлось подождать, пока привыкнут глаза к этой полутьме.
Большая белёная печь возвышалась мрачным массивом с правой стороны, занимая чуть ли не треть всего жилища, посреди которого стоял грубо сколоченный из досок стол.
На столе и горела та самая керосинка, а рядом стояли две крынки, чугунок, кружка и глиняная тарелка грубой работы.
Михаэль и Клаус сделали несколько шагов по помещению. Остальные солдаты сейчас осматривали другие строения этого маленького затерянного хутора.
- Посмотри на эту халупу, Михаэль! Это же просто образчик варварского жилища! – скривился Клаус.
В углу раздался скрип, будто сосна в лесу треснула, и что-то зашевелилось.
Офицеры вскинули свои МП-40 направив дула в темноту.
- Вихоти! Руки фферх! – на ломанном русском выкрикнул Беккер, который учил язык, чтобы допрашивать возможных пленных.
Из тёмного угла раздался тяжкий вздох и скрипучий, как треснувшая старая колода, голос произнёс:
- Что ты тут машешь своей железкой? Опусти-ка ты её, мил человек. Не стоит так себя в гостях вести.
- Партизан?! - взвился Клаус. - Выходить на сфет! Бистро! Schnell, schnell, russisches schwein!
Очередной вздох. Не столько усталый, сколько выражающий разочарование и досаду. Послышалось шевеление, похожее на то, когда кто-то принимает вертикальное положение на старой панцирной кровати и не спеша надевает обувь.
Из тёмного угла за печкой, где действительно стояла старая кровать, накрытая соломенным матрасом и шкурами, показался сухой старик с длинной в пояс седой бородой. Клаусу даже показалось, что от старика тянется и рвётся паутина, которую успели сплести пауки.
Хозяин, одетый в длиннополую рубаху, полосатые залатанные штаны и разношенные сапоги, медленно переставляя ноги, проскрипел в сторону скамьи у стола, где так же медленно, будто издеваясь, налил себе в кружку воды из кувшина и размеренными глотками стал её пить.
- По-моему, он издевается, - шёпотом обратился Михаэль к своему товарищу. – Эй, старик! Нам нужна еда, вода и чтобы ты показал, как выйти из леса!
- Он просто слишком стар и болен, и не факт, что не хочет, чтобы мы окончили его мучения, - также в полголоса ответил Клаус.
Наконец, старик напился и поставил кружку с глухим звуком на стол. Всё так же медленно, опираясь одной рукой на столешницу, опустился на длинную скамью, посмотрел на незваных гостей.
- Ты пришёл ко мне просить меня о помощи, но ты делаешь это без должного уважения, - улыбнулся старик, и в зарослях усов и густой всклокоченной бороды можно было рассмотреть редкие жёлтые зубы.