- Что он говорит? - переспросил Михаэль у Клауса.
- Что-то вроде того, что мы не проявили должного уважения, вломившись к нему в дом.
В этот момент дверь позади офицеров распахнулась, и в клубах холодного пара появился довольный Ханке.
- Смотрите, кого мы поймали! – громко заявил роттенфюрер, вталкивая в избу и одновременно крепко держа за ворот тулупа девчонку лет тринадцати с пустыми вёдрами в обеих руках. Из-под тулупа выглядывала длинная, в пол, льняная рубаха, а ещё ниже – ноги в какой-то плетёной обуви, которой раньше Михаэль не видел, а Клаус знал их название – lapty.
- Ой! – пискнула девчонка.
Её взгляд прыгал с Клауса на Михаэля, с Михаэля на деда, и снова по кругу. Пустые вёдра она так и не выпустила из рук.
- Что же это вы мою внученьку-то напугали? – прокряхтел дед. – Она ж за водой пошла, вода у нас закончилась, вот я её и отправил водицы с колодца принести. Или ребёнка испугались, солдатики? Отпустите, Машеньку-то, отпустите.
Что-то в голосе старика Клаусу совсем не понравилось, но что именно, он не мог понять. Может, что дед совсем их не боялся?
- Отпусти её! – приказал он роттенфюреру.
Ханке разжал пальцы, и девчонка, бросив деревянные вёдра на пол, молнией метнулась мимо офицеров к старику. Уселась рядом с ним на скамью, и обняла деда, продолжая исподлобья бросать на солдат не то злобные, не то испуганные взгляды.
Старик поглаживал её по русой голове с длинной, чуть ли не по пояс, косой.
- Ну-ну, внученька, не бойся. Они не сделают тебе ничего плохого. Вы, добры молодцы, собственно кем будете? – старик пристально посмотрел на них из-под кустистых бровей, и в его зрачках отразился огонь лампы.
Михаэль кивнул Клаусу и тот сказал, продолжая удерживать на мушке древнего старика:
- Мы – зольдаты Тысячелетнего Рейх Великой Германия!
- О как! – Кажется, старик был несколько удивлён. – А что же это вы, милые люди, забыли в нашем лесу, ежели не тайна какая?
Вроде сейчас даже Михаэль уловил смысл слов хозяина жилища. Михаэль прошёлся по избе, заглядывая в углы, за печку, подняв дулом автомата шкуру на постели и заглянув под кровать.
- Идёт война, старик! – сказал Клаус, присаживаясь на скамью с другой стороны стола. – Неужели ты здесь совсем ничего не слышать?
- Война говоришь? - старик приподнял левую бровь. – И давно?
-Уже больше полгода, старик! Ты что совсем ничего не слышал?! - удивился Зигфрид.
- Громыхало что-то за лесом... - закивал дед, почёсывая грудь, - спать мешало. А оно вон чё, Михаэль! Война оказывается. Кто с кем?
От слуха Михаэля не ускользнуло, когда старик назвал его по имени, а Машенька бросила на гостя очередной недобрый взгляд. Наверное, хозяин услышал его имя, когда он говорил с Клаусом.
- Мы пришли вас освобождать от власти ж*добольшевиков, которые пьют кровь простого русского народа, - выдал Клаус стандартный пропагандистский набор.
- О как! - Старик поднял вторую бровь, постучал толстыми заскорузлыми ногтями по толстым доскам стола. - Знавал я одного такого, Изей звали. Как-то забрёл тоже, как вы, стало быть, заблудился с целой телегой товаров, а выйти и не может. Дорогу, мол, потерял. Вышел вот тоже на мою избушку, на меня, стало быть, и говорит: я тебе пять ефимков дам, только путь из леса покажи.
Клаус переводил всё Михаэлю, который тем временем тоже присел на скамью, а Фриц продолжал стоять у дверей.
- И? – спросил Беккер.
- Показал. Вывел, - вздохнул старик. - Только Изя тот какой-то хитроскроенный оказался, пять ефимков так и не отдал, говорит, сейчас при себе нету, а вот как доберусь до города, так сразу тебе с первой оказией и вышлю.
Дед хитро так заулыбался, обнажив жёлтые ломаные зубы.
- Видать оказии так и не случилось, - продолжил он. - Ну, я не серчаю, он, когда из леса-то выходил, мошна с его телеги-то за веточку зацепилась, да так и осталась там висеть. Как же я удивился, - подмигнул гостям, - когда нашёл её. Хотел было вернуть, окрикнуть, да куда там! Видать, он забыл просто про мошну-то, а то сразу бы расплатился. Ну, бывает-бывает. Уехал Изя на своей телеге так быстро, как только мог, а мне же не гнаться за ним, стар я уже за телегами бегать.
- И что, было в этой самой мошне? - Клаус пересказывал историю Михаэлю, которая будто завладела его вниманием.
- Как что? – удивился старик. - Ефимки! Как и положено, золотые, полновесные.
- Спроси у него, что такое ефимки? – велел Михаэль.
- Судя по контексту и тому, что он упомянул золото, какие-то монеты.
- Тогда спроси у него, где сейчас эти монеты.
У дверей заёрзал Фриц Ханке, который вслушивался в разговор офицеров. Золото. Золото это хорошо. Если им удастся выбраться, то они сделают это, будучи богатыми людьми. А если удасться получить перевод на запад, куда-нибудь во Францию, то при наличии золота, это будет не жизнь, а сплошной курорт.