Клаус повернулся правым ухом к радиоточке, стараясь лучше расслышать слова, потом сначала на приёмник, потом на Михаэля.
- Говорит, что в Берлине прошёл гей-парад.
- Что прошёл?
- Гей-парад.
- Что это? Парад победы? Мы победили наши войска прошли парадным маршем под Триумфальной аркой?
- Не понимаю.
- Что именно.
- Похоже, что речь идёт совсем не о военном параде, - смутился Клаус.
- Говори уже!
Клаус пытался подобрать слова, которые звучали бы наименее травмирующее для ушей его боевого товарища.
- Это парад… в нём прошли представители… эмм… сексуальных меньшинств.
- Кого? – не поверил своим ушам Михаэль.
- Ты правильно понял. Те, кому пришивают на лагерную робу розовый треугольник.
Михаэль обернулся к старику, который уже спокойно похлёбывал чай из старой глиняной чашки. Девчонка сидела рядом, грызя какой-то сухарь и время от времени исподлобья бросая в сторону непрошенных гостей колкие взгляды.
- Это какая-то провокация, старик?! – выкрикнул он по-немецки. – Имей в виду, я могу пристрелить тебя в любой момент.
- Можешь, конечно, можешь, - вздохнул хозяин, сдвинув кустистые брови, но избегая смотреть гостю в глаза.
А радиоприёмник тем временем продолжал вещать: «Очередной скандал грянул в Бундесвере в связи с утечкой переговоров высшего руководства, которое планировало удар по Керченскому мосту»
- Клаус, - обратился Михаэль.
- Да?
- Ты что-нибудь слышал про керченский мост?
- Нет, впервые слышу. А где это?
- У Крыма. Хотел бы я сейчас там оказаться. Но там нет моста, я видел карты. А что такое Бундесвер? Звучит вроде по-немецки, но как-то странно.
- Это точно провокация партизан! И этот выживший из ума дурень тоже партизан! – Михаэль потянулся к кобуре с люгером.
- Подожди! – остановил его Клаус. – Мы не заметили никаких признаков партизан, когда подходили. Может так статься, что старик просто спятил и имеет талант к чревовещанию. К тому же, если ты его пристрелишь, мы не узнаем, есть ли здесь ещё что-нибудь ценное, - он через плечо посмотрел на древнего старика. – Почему-то мне кажется, что здесь наверняка найдётся и золото.
- А может нам тогда девчонка расскажет? – предложил оберштурмбанфюрер. – И тогда старик нам точно не нужен.
- Не хочу тебя огорчать, но, кажется, девчонка не умеет говорить. Ты слышал хоть одно членораздельное слово от неё за последний час? Вот, тот и оно.
«Голосуй или проиграешь… - доносилось из динамика, - …Не дай себе засохнуть! Хорошо иметь Домик в деревне!.. Жизнь хороша, когда пьешь не спеша!.. Министр обороны Германии Урсула фон дер Ляйен посетила сегодня…»
- А что это вы там делаете? Неужто радиоприёмник починили и слушаете? - внезапно хозяин этой халупы. – Так оно не работает. Я ж его в лесу нашёл. Принёс, повесил на стенку для красоты. И знать не знал, что за диковина такая, думал вообще в печи сжечь. А потом, как геологи забрели, говорят, откуда ж вы, дедушка, такой раритет достали?! Ему ж, говорят, минимум семьдесят лет! Вот, решил повесить на стену.
- То есть как, не работает?! - удивился Клаус и, проведя глазами по висящему проводу, быстро-быстро подобрал его руками, тонкий провод легко выскочил из-за старого сундука. Но на его конце не оказалось даже обязательной вилки. Собственно, как и розетки, от которой он мог бы питаться, о чём узнал Клаус, когда отодвинул сундук.
А ведь и правда, подумал Клаус, когда они сюда шли, он не заметили никаких линий электропередач.
- Что за бред?! – промычал озадаченный Клаус.
- Звук пропал, - добавил Михаэль. – Только что был, и вот уже его нет. Но ты же слышал то же, что и я, верно? Мы же не сходим с ума, Клаус?
Клаус молчал, думая, что ответить Михаэлю, так как сам боялся за свой рассудок.
- Не сходим, - наконец ответил он. – Мы вымотаны, хотим спать и есть. Бывает, случаются галлюцинации.
Он залез рукой в карман и, отломив кусок горького шоколада, сунул его в рот. Пожевал.
- Я тоже слышал, - успокоил он раздражённого Михаэля.
Последний наклонился над сундуком и, сбив с него навесной замок под неодобрительным взглядом хозяина, стал в нём копаться в поисках чего-нибудь ценного.
На худой конец, думал, оберштурмбанфюрер, если я найду хоть что-нибудь, что укажет на связь с партизанами, можно будет с чистой совестью пустить старика в расход.
На пол полетело старое тряпье, платки и изношенные сапоги. Ни жемчуга, ни золота в сундуке не оказалось. Впрочем как и чего-либо, что указывало бы на связь хозяина дома с партизанами или вообще с большевиками.
Михаэль выпрямился, желваки ходили на его скулах.
- Что-то давно нет Ханке и остальных, - вспомнил он.
- Я схожу, посмотрю, - предложил Клаус, направляясь к выходу.