- Нет, - остановил его оберштурмбанфюрер. – Ты знаешь русский, лучше останься с ним, вдруг этот выживший из ума идиот расскажет что-нибудь интересное. Я просто уверен, что у него есть золото, не может не быть!
Михаэль Кнайсель проверил свой пистолет-пулемёт, убедился, что патрон находится в патроннике и вышел, проклиная низкий дверной проём, который заставлял его низко наклоняться.
То, что их подчинённых давно уже не было, действительно было странно. А они с Клаусом так и вообще забыли про них, занимаясь старинными монетами, да разбираясь с фокусами, которые проворачивал старик с неработающим радиоприёмником.
Нет, наверняка радио работало. Оно точно было каким-то хитрым образом подключено к граммофону или другому воспроизводящему устройству. Иначе и быть не может, думал оберштурмбанфюрер.
«Министром обороны Германии стала женщина?! – вертелось в голове Оберштурмбанфюрер, - какой-то врач-гинеколог Урсула фон дер Ляйен?! Что за чушь!» При этом он почему-то запомнил имя так называемого министра обороны из фальшивой радиопередачи. Зачем ему эта информация?!
Старый хрыч наверняка состоит в партизанском отряде! Или, как минимум, помогает этим бандитам. Ничего, сейчас он найдёт своих людей, и они вместе так поговорят с этим стариканом, что мало ему не покажется и плевать на его внучку, которая, судя по всему, тоже давно уже лишись разума, живя в такой глуши.
Михаэль вышел на крыльцо и сделал глубокий вдох. Морозный воздух быстро наполнил его лёгкие.
Он достал из кармана сигареты, попытался раскурить одну, но спички упорно не хотели загораться. Истратив пять штук, он раздражённо плюнул под ноги и тут его взгляд зацепился за тень от крыши, на которой виднелся силуэт какого-то животного. Или человека?
Он развернулся и поднял вверх автомат, приготовившись стрелять.
Никого. На крыше никого не было. Лишь на небе мертвенно-голубым светом сияла полная Луна, заливая всё вокруг потусторонним сиянием и по яркому диску которой тянулись узкие полоски облаков.
Неужели опять показалось? Да уж, отоспаться бы нее помешало. Сейчас он найдёт этих обормотов, что не могут справиться с простым заданием осмотреть пристройки, и выставит караул и тут же завалится на тёплую печку.
Он опусти взгляд и тут же увидел одного из солдат, стоявшего к нему спиной на углу амбара или сарая.
Спустившись с крыльца, оберштурмбанфюрер пошёл к солдату, который просто стоял, и, казалось, даже не двигался. И чего он там замер? Давно могли уже осмотреть и вернуться!
Под ногами хрустел свежий снег, который в лунном свете икрился голубоватым светом.
- Эй! Солдат! – крикнул Михаэль ещё на подходе. – Ты там что, уснул? Вы должны были уже всё осмотреть и вернуться!
Солдат не отвечал.
Оберштурмбанфюрер не скрываясь подошёл к солдату, готовясь задать ему хорошую взбучку за то, что тот не реагирует на оклик старшего по званию.
Солдат стоял на углу дома и выпученными глазами смотрел в распахнутые ворота хлева и даже не вздрогнул, когда Кнайсель рванул его за плечо, чтобы увидеть его лицо.
- Оно, оно… - повторял солдат, - оно…
- Что?! Что оно?! – не выдержал Михаэль и съездил кулаком в перчатке по лицу подчинённого, от чего тот уставился на него ещё более ошалелым взглядом.
- Оно утащило Ганса! В хлев! Оно утащило Ганса в хлев!
- Да кто оно?! – Оберштурмбанфюрер Кнайсель в гневе тряс рядового за грудки.
- С-с-существо! – заикаясь, отвечал солдат.
Кнайсель с силой оттолкнул солдата, и тот спиной ударился о стену сарая.
- Возьми себя в руки, солдат! – выкрикнул он со злобой.
В темноте хлева на жерди, спиной к выходу, из-за чего морду существа не было видно, сидело нечто лохматое и длинношерстное с тонкими, но жилистыми ручками и ножками. Тварь что-то вертела в своих лапах, и увлечённо чавкала чем-то мокрым.
- Что за мерзкая тварь! – скривившись от брезгливости, произнёс Михаэль и отдал приказ солдату. – Следуй за мной!
В темноте сарая толком было ничего не видно, и оберштурмбанфюрер достал из кармана маленький электрический фонарик Zailer, закрепив его на портупее, чтобы держать автомат обеими руками. Луч выхватил из темноты серую спутавшуюся шерсть, и тело солдата, лежащее на старых и грязных от птичьего помёта досках. Сверху, где сидела тварь, капало чёрным.
Михаэль перевёл взгляд на тело солдата, маскхалат у которого на груди был разорван, и зияла такая же багрово-чёрная дыра с белёсыми проблесками.
Как только луч света коснулся шерсти существа, оно замерло, будто собака, которая внезапно обнаружила рядом со своей миской чужой сапог.
Михаэль поймал себя на мысли, что он должен бы сейчас выпустить короткую очередь по странному исчадию, которое несомненно было ещё одним слабоумным отпрыском хозяина дома (взять хоть его немую внучку по кличке Mashenka), но он ощутил невыносимое любопытство, которое настойчиво требовало от него разглядеть тварь как можно подробнее.