Штурмбанфюрер достал спички из кармана, проверил, не сырые ли они, подошёл к столу и снял с лампы стеклянный плафон. Он убедился, что в лампе ещё есть керосин, подкрутил клапан и чиркнув спичкой поднёс её к лампе, на которой зарделся жёлтый огонёк, чадящий узкой струйкой дыма.
Закрепив плафон на его месте, он поставил лампу на стол, и уже хотел было высказать пару ласковых старику, который так и продолжал сидеть за столом, но тут его прошиб холодный пот.
Вместо старика за столом сидел гауптштурмфюрер Пауль Шваб, сжимающий в руках алюминиевую кружку с кипятком, от которой так и валил пар. Старый товарищ просто сидел и смотрел в окно напротив.
- Никак не могу согреться, - медленно произнёс Пауль и отхлебнул из кружки. Послышался звук льющейся на пол воды. – Холодно. Очень холодно. Но зато простуда, кажется, прошла.
Клаус молчал, ибо язык его буквально прирос к нёбу, а ноги стали предательски ватными. Осторожно, чтобы не упасть и, не сводя взгляда с Пауля, с его белого, как простыня, лица, которое мог наблюдать в профиль, Клаус опустился на скамью.
- Хорошо, что вы нашли этот дом. Ты всё правильно понял, - снова произнёс Пауль, только уже с некоторой грустью в голосе, а потом медленно повернул голову и Клаус смог отчётливо разглядеть помутневшую роговицу его глаз и застывший на ресницах иней. – Вот только почему вы бросили меня?
Штурмбанфюрер Беккер потянулся к ручке висевшего у него на шее автомата.
- Мы не бросали, - просипел он, не веря тому, что видят его глаза, и что ему вообще приходится общаться с мёртвым товарищем. – Ты умер, мы похоронили тебя.
Пауль грустно улыбнулся, и от этой улыбки по спине Клауса пробежал очередной табун холодных мурашек. Правая щека гауптштурмфюрера Пауля Шваба была разорвана и сквозь неё виднелись белые зубы и такой же, как и губы, сине-чёрный язык.
- Этого не может быть! – прошептал Клаус.
- Вы бросили меня с остальными в поле, Клаус, - грустно ответил Пауль. – Как и других. Но нас нашли волки. Ты знаешь, что это такое, когда тебя на куски рвёт волчья пасть?
- Ты был мёртв! – произнёс Клаус, свободной от оружия рукой, оттягивая воротник, в горле всё пересохло.
«Зачем я вообще с ним говорю? – пронеслось в голове. – Это всё галлюцинация!»
- Мы боялись, что штурмовики вернутся доделать то, что начали, - продолжал Клаус. – У нас совсем не было времени.
Пауль медленно покивал, поднёс кружку ко рту и сделал глоток. Обжигающий кипяток пролился из разорванной щеки по такой же искалеченной волчьими клыками шее и порванной шинели.
- У тебя ещё остался шоколад? – спросил Пауль. – Хочется чего-нибудь такого…
Дрожащей рукой Клаус достал початую плитку шоколада в обёртке и протянул мертвецу. Стараясь не соприкасаться с его рукой, отдал ему всё сразу.
Раздался звук ломающегося под нажатием зубов шоколада. Было жутко смотреть на то, как бледном как простыня лице перекатываются желваки, а внутри на почти чёрном языке прыгают куски нетающего лакомства.
- Проклятая страна, - выдал Пауль и крошки шоколада посыпались через разорванную щеку. – Проклятая война.
Он посмотрел на Клауса своими помутневшими глазами. И потянул к нему свои руки, хватаясь за маскхалат и обшлага шинели.
Клаус пытался отбиваться, но холодные руки мертвеца всё ближе подбирались к его горлу. Клаус закричал, но из его горла не вырвалось и звука. А потом всё потемнело.
***
Снова огоньки. Жёлтый свет пробивался сквозь мутное оконце низкого бревенчатого строения без трубы. Кажется, это баня, подумал оберштурмбанфюрер. Типичная большевистская баня, созданная лишь для того, чтобы угореть в ней насмерть. А внутри наверняка суетятся его солдаты, отсвечивая фонариками! Михаэль как-то сразу забыл, что только что собирался вернуться в избу к Клаусу.
«Интересно, что эти бездельники там забыли?» - подумал, и ноги сами его повели по протоптанной в снегу тропинке.
Он повёл плечами, которые отозвались тянущей болью. Всё-таки здорово он приложился об пол. Ничего, сейчас он выдаст этим олухам по первое число! Чтоб знали, как нарушать приказы командира!
Интересно, что они там нашли?
«А найти они могли только одно!» - стрельнуло в голове. И, скорее всего, солдаты с подачи Фрица Ханке решили по-быстрому поделить золото между собой, минуя офицеров.
«Сволочи!» - подумал Михаэль, подходя к двери бани, и заметив, что огоньки фонариков, при его приближении замерли.
Он вошёл в предбанник и, рванув дверь на себя, заорал: