Внезапно, отодвинув войлочный полог, в землянку в клубах холодного пара вошёл штурмбанфюрер Клаус Беккер, в руках он держал пару картонных коробок, в которых в мирное время уместились бы хорошие кожаные ботинки.
Оберштурмбанфюрер Михаэль Кнайсель только кивнул ему. У стенки, съёжившись, дрых гауптштурмфюрер Пауль, на появление Клауса он вообще никак не отреагировал. Они давно знали друг друга, и исполнять армейский церемониал было не обязательно, тем более, здесь и сейчас. Не до этого было. Сейчас у всех мысли были заняты совсем другим.
- Как он? - поинтересовался Клаус.
- Болеет, жар, - констатировал Михаэль. - Весь день только и делает, что проклинал этот лес, эту зиму и этих русских Untermenschen, которые воюют не так как принято во всём цивилизованном мире.
И ведь было от чего быть недовольным: военная кампания планировалась быстрой, почти как против Франции или Польши, армию которой смогли разбить всего-то за пару недель ещё до наступления зимних холодов. В чём-то Клаусу было даже жалко поляков, учитывая их гонор и то, как они сами планировали вести боевые действия на территории Рейха. Ужасный удар по самолюбию, ничего не скажешь.
Что касается русских, то поначалу всё тоже складывалось удачно, русские в таких случаях говорят, всё шло как по маслу. Войска вклинились в оборону большевиков, как раскалённый нож сквозь масло. Однако, первый звоночек, предвещающий то, что они увязают в этой войне как в трясине, случился, когда им пришлось оставить в тылу обороняющуюся крепость Бреста. Да и вообще, несмотря на сметённую оборону большевиков и миллионы пленных ivan, отправленных в лагеря, верить в лёгкую и быструю победу было бы уже наивно, и многие это уже подсознательно понимали, просто опасались озвучивать.
В Польше к этому времени, они уже отдыхали на тёплых квартирах, распивали шнапс и пиво в местных заведениях и заедали всё свиными сардельками, а не были загнаны в промозглые заснеженные болота, где ты сначала вымокнешь до нитки, а потом замёрзнешь, превратившись в кусок грязного льда.
С другой стороны, это всего лишь временная трудность. Такое случается. Тем более, что снабжение по воздуху работает по часам. Ничто не может сравниться с военной машиной Третьего Рейха! Небольшая недооценка врага допустима.
Как бы то ни было, уже почти месяц более ста тысяч солдат, в том числе из танковой дивизии Schutzmannschaft "Totten Kopf" находились практически в полном окружении в лесах и болотах близ Богом забытого места под странным b труднопроизносимым названием "Demyansk". Попытки прорыва пока не увенчались успехом, а русские, в свою очередь, не прекращали штурмовать их позиции, и ситуацию спасало только налаженное авиационное снабжение. Определённого оптимизма добавляло ожидание того, что на востоке идет подготовка ударной группы для деблокады, командовать которой поручили генерал-лейтенанту фон Зейдлиц-Курцбаху. На военный талант последнего окруженцы возлагали особые надежды.
- Что это, Клаус? - разглядывал содержимое коробки, которую принёс Клаус.
- Разве не видишь? - язвительно ответил Беккер. - Или ты разучился читать?
- Я вижу. И читаю, - сухо ответил Михаэль. - "Шоколад". Только почему упаковка такая?
- А какая она должна быть? – Клаус не сильно обращал внимание на то, как оформлена та или иная коробка. Если содержимое соответствует надписи на коробке, то какая разница, как она оформлена. – Тебе мало того, что написано «Шоколад»?
- Уважаемый Клаус, если ты будешь отвечать вопросом на вопрос, то я буду вынужден доложить о тебе в Гестапо, чтобы они проверили твою родословную, - не то в шутку, не то всерьёз ответил оберштурмбанфюрер.
- Ха-ха, - раздался наполненный скепсисом смешок штурмбанфюрера.
Михаэль подошёл к грубо сколоченному из необструганных досок столу, на который Клаус поставил свою ношу. В одной из коробок оказались несколько банок с тушёнкой, а в другой, судя по внешнему виду, шоколад. Причём, раньше Клаус действительно такого не видел, какое-то новое оформление обёртки по сравнению с той, что он видел в прошлый раз, когда им сбросили боеприпасы и провиант с самолётов.
- Шоколад? – недоверчиво произнёс Михаэль, разглядывая содержимое. Казалось, ему что-то не нравится, но озвучить свои мысли ему что-то мешает. - Лучше бы они как можно быстрее решили вопрос с нашим спасением, а не пичкали нас всякими суррогатом, - он вскрыл одну из обёрток и рассматривал подавшиеся белым налётом, пластики, разделённые на дольки.