Мужчина скосил глаза на насупленного подростка:
— Ты могла бы спросить к кому мы едем, или о чем-то подобном… Целый день молчишь и молчишь, — он закатил глаза. — Конечно, зачем слушать отца, когда в наушниках играет новая песенка для пи…
Девушка раздраженно вскинулась:
— А это что-то поменяет? И да, я прекрасно тебя слышу, — она показала на наушники-капельки, что на самом деле были выключены. — Ты крутой полицейский. Матерый дядька. Тебе не может быть дела до мнения собственной дочери.
«Матерый — очень подходящее слово»
«Но лучше бы звучало: вечно неугодный»
«И так всегда»
«Как с ней себя вести?»
— Хелен, ты должна понимать, что от меня это не зависело…
— Да мне пофиг! Ты увез меня на какой-то остров, лишив хорошего образования и в принципе будущего. Хотя я могла остаться с Джес…
Воспоминания больно резанули по сердцу, когда он вспомнил женщину, что заменила Хелен мать.
⫷⫸
— Что значит «мы уезжаем»? — Джессика откинула мокрое полотенце на кухонный островок.
— Я и Хелен покидаем Нью-Йорк, — буднично, эгоистично сказал мужчина, собирая свои вещи из небольшого пентхауса женщины. — Я знаю, что твоя работа не позволит тебе поехать с нами, поэтому…
— Я тоже знаю, где работаю! И ты мне это говоришь в день отъезда? Ри, ты реально такой мудак? Может быть тебя подменили? Мне пару раз пытались втереть про байку о пришельцах в Нью-Йорке, и знаешь, сейчас даже я готова поверить, — она обошла островок, на котором стыла курица-гриль. — Если все это из-за работы, то мы обязательно разберемся с тем придурком. По этому поводу я ещё поговорю с отцом…
— Только внимание генерального прокурора Нью-Йорка мне не помешает! — зло рыкнул мужчина, не желавший прятаться за женской юбкой, пусть и с шипами. — Унижаться перед твоим отцом — позор, которого я не переживу.
— Тогда какого хера ты меня оставляешь? — выкрикнула Джес. — Ладно я, но ты о дочери своей подумал? Она молодая, одаренная девочка. Для любой другой Нью-Йорк — мечта, а для неё реальность. Ты хочешь так глупо оборвать её творческую деятельность?
— Меньше будет общаться с наркоманами в этом сраном баре.
— Она же член рок-группы! Хелен тебя возненавидит за это, — Джессика расправила невидимые морщинки на лбу, а потом усмехнулась. — Хотя для тебя это привычное дело. Когда ты в последний раз интересовался её жизнью? Год, два, три назад?
— У неё была ты для этих вещей.
— А теперь меня не будет, и ты выкусишь такой кусок дерьма, Генри Никсон, что потом будешь молиться, лишь бы она молчала и держала свой острый язык за зубами, — она отвернулась, скрывая набежавшие слезы. Сильная женщина, которой никогда не бывает больно — должна такой и остаться. — Проваливай на свою долбанную Аляску! И не попадайся мне на глаза…
— Я знал, что ты очень мудрая женщина, Джес, — она обернулась и посмотрела на этого мужчину красными, словно воспаленными глазами.
— Ненавижу тебя…
⫷⫸
Мужчина сглотнул тяжелый ком в горле, сдерживая себя из последних сил от опрометчивых замечаний:
— Не начинай этот разговор снова! Пока ты пользуешься моими деньги, мне выбирать где и с кем тебе жить. Точка. Лучше прибереги свою борзость для другого случая. Не забывай, что я — твой отец!
— Который семнадцать лет плевал на меня с высокой колокольни.
«Закатил глаза — отец недоволен. И так всегда. Вечно неугодная дочка»
Несколько долгих мгновений Хелен и Генри ехали в тишине. Просто в оглушающей. В какой-то момент девушка услышала стук собственного сердца.
Отец, пригладил темные волосы на макушке, в которых уже изрядно прибавилось седины, и не спеша, стараясь успокоиться начал глаголить:
— Раз уж ты не интересуешься, то, пожалуй, повторюсь, что б не случилось казуса как в аэропорту, — Хелен усмехнулась, вспомнив растерянное лицо женщины за стойкой регистрации на борт самолета, когда Никсон-младшая высказала своё мнение о том, что на Аляску едет не по собственной инициативе. Пришлось задержаться на три часа для выяснения всех обстоятельств, и пропустить вылет. Жаль, что отец быстро всё уладил. — Мы едем к моей тёте Джин. Первое время, пока я ремонтирую наш дом, поживем у неё. Думаю, тебе понравиться.
Задумчиво кусая губы, Хелен буркнула: