Михаил шел, насупив брови и сосредоточенно думал, засунув руки в карманы джинс. На нем снова была футболка, сегодня с графическим принтом и воротником поло. Я смотрела себе под ноги, стараясь незаметно рассмотреть татуировку на его руке. Это был медведь, раскрытая перекошенная пасть, дальше было не видно, когти кажется или лапа. Символично.
- Что я его уважаю, - наконец произнес он и остановился, разворачиваясь ко мне вполоборота. - И ценю. - Глаза сверкнули темным янтарем на солнце. - За все, что он для нас сделал и делает.
- Хорошо. - Я не отвела взгляд. - Родителям нужно дарить больше, чем мы можем себе позволить. - На этих словах он скривился.
- Дело не в деньгах. - Он разочарованно махнул рукой. - Надо придумать, ЧТО купить.
- Не в деньгах, вы правы. - Мы остановились посередине дорожки и люди обходили нас с двух сторон, но одного упертого Медведя это нисколько не беспокоило.
- А, в их количестве, - обвинительно закончил он.
- Нет. - Как примитивно, подумалось мне все-таки. - Ценными могут быть не только вещи. - Я пошла дальше, вынуждая двинуться за мной.
- А конкретнее?
Я вздохнула.
- Для чего подарок? Чтобы вызвать эмоции. - Я бросила на него короткий взгляд. - Что вызывает у вашего отца эмоции и связано с вами? Ну или с вашими братом и сестрой? - Он резко развернулся и уперся в меня хмурым взглядом.
- Уже доложила значит, - он усмехнулся, - я понял.
- С вашим детством, - продолжила я как ни в чем не бывало, - временем которое вы проводили вместе, вашими успехами и достижениями. Ведь это отчасти его вклад и заслуга, что вы выросли именно тем, кто вы есть. И вы сказали, что посыл - уважение. А, дорогие в плане денег подарки, это больше про вас, а не про того кому вы их дарите. Ими вы по большей части укрепляете свое эго.
Мы снова остановились посередине пути. Михаил сложил руки на груди и сверлил мрачным взглядом пространство поверх моей головы.
- Хорошо. - Он прошелся по мне оценивающим взглядом. - Спасибо за совет. Но, есть еще кое-что. Присядем? - Он махнул рукой в направлении ближайшей свободной лавочки. - Пять минут, надолго не задержу, - добавил он быстро, чтобы я не успела отказаться.
- Хорошо.
Михаил сел широко расставив ноги и, оперевшись на них локтями, прокручивал в руках пачку сигарет. От него не пахло сигаретным дымом. И у него в машине тоже. Это совершенно точно. Этот запах я ненавидела с детства - отец дымил как паровоз. Моя одежда, волосы и даже учебники пахли куревом, это было ужасно, не приятно. В школе я все время боялась, что мне сделают замечание или, что еще хуже, подумают, что курю я.
- Вы же не курите, - не удержалась я от замечания.
- Нет. Сейчас нет. - Он еле заметно мотнул головой, не отрывая взгляд от пачки в руках. - Бросил еще в институте. На спор, - зачем-то решил уточнить он, - она запечатана, - он протянул мне пачку, демонстрируя запаянный целлофан, - но…это успокаивает.
Я не стала комментировать. И о Катином звонке, я конечно, тоже говорить не собиралась. И сейчас я убеждала себя, что мне ни разу не интересно, что такого происходит у них в семье, что заставляет нервничать этого уверенного в себе, я бы даже сказала наглого, мужчину.
- Я должен объясниться. - Он предостерегающе ткнул в мою сторону указательным пальцем, показывая чтобы я его не перебивала. Сам он на меня при этом не смотрел. - Нужно было еще утром это сделать. - Он молчал, я терпеливо ждала. - Брат и сестра…У вас есть братья, сестры? - Он все-таки бросил на меня короткий вопросительный взгляд.
- Нет.
- Нет. - Он вернулся к своей пачке. - У меня есть. И они очень резные. Мы все очень разные, - выдал он обреченно.
- Это заметно, - я улыбнулась. Это действительно бросалось в глаза. Брюнет, рыжая и блондин. Интересно было бы посмотреть на их родителей. Я тут же одернула себя. Не интересно. - Но, вы их не выбирали - они такие какие есть.
- Именно, что выбирал, - он как-то невесело усмехнулся.
Подбросив и поймав одним движением пачку, он резко развернулся ко мне лицом. Закинул ногу на ногу и, опершись на спинку лавочки локтем, он уставился на меня нечитаемым взглядом. Зрачки опять занимали почти всю радужку и от этого его взгляд казался зловещим. Я решила за лучшее не перебивать.
- Нас всех усыновили, - наконец выдал он, - и это иногда вносит свои коррективы. - Анна очень импульсивна, Володя - любвеобилен.
Мне хотелось спросить - а, вы? Пришла моя очередь зависнуть в размышлениях. Это признание многое объясняло, непонятным оставалось только одно, зачем он мне это все рассказывает? Хотя нет, вру, пока мне было трудно оценить все последствия этого признания. Вопросов стало только больше.
- В общем, грузить тебя всей историей не буду, но я все-таки хочу поработать вместе. И прошу, - он тяжело выдохнул и в его руке снова появилась сигаретная пачка, - пересмотреть свой отказ. Со своей стороны обещаю, что в наши с тобой рабочие вопросы больше никто вмешиваться не будет. Теперь точно не будет.