На какое-то время мы оба погрузились каждый в свою работу. За стеклянной стеной мелькали люди, их интерес к моей персоне был очевиден. Конечно остановиться и рассматривать меня, как некий экспонат они не могли, но сновать туда-сюда и останавливаться напротив невзначай поболтать им никто запретить не мог.
Поврежденная рука беспокоила Михаила - это было заметно. На очередном тяжелом вздохе я не выдержала.
- Может все-таки к врачу? - кивнула я на его забинтованную руку, и вернулась к своим записям.
- Незачем, - без особого энтузиазма произнес он, метнув в меня один из своих мрачных взглядов. - Само пройдет.
Я посмотрела на него в упор, но промолчала. Мужчины делятся на два вида: одни умирают когда у них 36,7, а другие не будут ничего делать пока копье в спине спать не мешает. Адекватных в вопросе здоровья единицы и Михаил явно не из их числа. Его страсть к экстриму и отношение к собственным травмам заставляли в этом сомневаться.
Я вернулась к изучению рабочих материалов. Но мысли о бывшем муже не к месту заполнили мой разум. Он всегда был щепетилен в вопросах здоровья. Правильное питание, витамины, регулярные осмотры — всё это следовало из его упреждающей тактики, которая поначалу меня впечатляла. Разумный подход, думала я, заменяя сахар в сахарнице на фруктозу, а сливочное масло на авокадо, расставляя в шкафу батареи баночек с капсулами — настоящая аптека здоровья. И все же спустя какое-то время его забота приняла неожиданный оборот. Вспомнила тот случай, когда он застал меня со сдобной булочкой с изюмом, намазанной сливочным маслом, малиновым вареньем и чашкой крепкого сладкого чая.
Живот бурно отреагировал на это воспоминание. И я скорее почувствовала, чем заметила, на себе пристальный взгляд хозяина кабинета. Щеки опалило жаром. Вот прямо как тогда. Словно меня застали на месте преступления.
Тогда у меня был тяжелый период на работе, и проходя мимо пекарни так захотелось, как в детстве - с маслом, вареньем и крепким чаем. Тогда взгляд Виталия был выразительнее некуда. А на следующее утро, он прочитал мне целую лекцию о важности правильного питания и выдал инструктаж чем и как мне компенсировать нанесенный организму ущерб. В тот момент я снова почувствовала себя школьницей, которую отчитывают за несделанную домашку.
Иронично, но сейчас, спустя годы, я действительно не ем сладкое и мучное сознательно, и никого не осуждаю за съеденную булочку с маслом. Даже себя, если по каким-то причинам вдруг захочу изменить свой рацион. Мой выбор - это только мое дело. Но за этой осознанностью, все еще пряталась обида на отсутствие поддержки, на нежелание быть услышанной.
Настал мой черед тяжело вздыхать. Рука Михаила, еще мгновение назад проворачивающая в пальцах ручку, застыла. Я постаралась не смотреть на него и придать расслабленное выражение своему лицу. Надо же, несколько лет прошло со времени развода, а новые слои прошлых обид продолжают вылезать в самых неожиданных местах. Почему я не увидела раньше, что Виталия интересует только он сам? Только его рост. Только его интересы. Все, что касалось его - правильно. А моей фигуры вроде как и небыло вообще. Я была тенью.
Михаил снова посмотрел на часы и вздохнул, решив, похоже, прерваться.
- Может обед? - вымученно пробасил он. В его голосе звучала усталость. - Тут недалеко есть кафе с нормальной кухней.
- Можно, - отозвалась я с легким колебанием в голосе, и быстро захлопнула свой блокнот, запирая в нем невеселые мысли, сегодня они порхали с ветки на ветку не собираясь оставаться на месте. - Я готова.
Неожиданно передо мной засветился вызовом экран моего телефона - вот вспомни дурака - появится издалека. Я понятия не имела, что бывшему мужу могло вдруг понадобиться от меня. Последний раз мы встретились пару лет назад, случайно, на улице. Не раздумывая я смахнула вызов. Но экран тут же засветился вновь. Мы не общались с Виталием, но его номер из списка контактов я не удаляла. Я задумчиво закусила губу и сбросила вызов еще раз.
- Может просто ответишь? - Михаил откинувшись на спинку кресла сверлил меня выразительным взглядом.