Появление этой мадам стало полной неожиданностью не только для меня. Михаил тоже знатно охренел. Надо же, а ведь помогает! Выражаться при стрессе, пусть даже про себя. Я глупо хихикнула. Мало мне было откровений блондина, так теперь ещё и это. Список нелепых ситуаций рос в геометрической прогрессии.
После вопля Михаила, от которого по моим ощущениям задрожали не только стёкла, но и стены, гостья даже бровью не повела. Только глаза стали ещё злее, а улыбка шире.
Михаил коротко бросил мне “выйди” и как бы грубо это не прозвучало - полностью совпадало с моим желанием, убраться как можно дальше.
Вот я и вышла. Молча. Без рассуждения. В Катин кабинет.
Нервно допивая второй стакан воды, я злилась на саму себя. На свою реакцию при появлении этой девицы и ее слова. И на уже традицию - сбегать при появлении женщин этого медведя в принципе.
Но, нужно отдать должное - блондинка была хороша. Эффектная, холеная. Серые холодные глаза, как два куска льда и четко очерченные высокие скулы. Фигуру толком рассмотреть не успела. И дело было даже не во внешности, а в подаче. Такая головы пооткусывает и по трупам пойдет, если ей будет надо.
Звук бьющегося стекла вернул меня в действительность. Мозг зачем-то начал обшаривать мысленно обстановку кабинета, вспоминая что там можно было разбить. Ну уж не стеклянную стену точно. Это был бы совсем другой грохот. Катя уже практически выпала из приоткрытой двери, и не оборачиваясь призывно махала мне рукой - беги мол сюда. Желания так подставляться не было никакого. Пальцы сами сжали стакан, аж костяшки побелели.
- Да, да пошла ты! - интенсивный вопль вышел на новый уровень по децибелам. Голос блондинки тонул в рыке раненного медведя. Зато ее язвительная ухмылка и замораживающий взгляд стояли перед глазами. А вот Катя уже не улыбалась. Ее пальцы вцепились в дверной косяк. - Сама знаешь в каком направлении! Да-да, на икс игрек и краткое точка ком!
Боже! Какие обороты! Я уважительно хмыкнула. Тишина, после крика Михаила, забила уши ватой.
- Да пошла ты!!! - рев пошел на второй круг. - И блохастого забери!!
Катя обернулась и почему-то одобрительно показала палец вверх, счастливо улыбаясь.
- Да-да, пусть теперь в твои тапки нужду справляет! Ага.
На всем этаже повисла звонкая тишина. Катя осторожно прикрыла обратно дверь кабинета. Тут же подперла ее собой, карикатурно смахнула воображаемый пот со лба и тихонько присвистнула. Но, не смотря на все кривляния, ее глаза нервно блестели.
Стул впился в меня каленым железом - спина выпрямилась. Я четко поняла - не хочу больше прятаться. Хочу видеть его ярость в лицо - хоть сожжет. Я не виновата, что стала причиной этих разборок в принципе.
Я хочу увидеть здесь и сейчас, в моменте, эмоции этого взбешенного медведя. И не важно какими они будут. Хотя бы для того, чтобы узнать: чьих он будет?
Удаляющийся стук каблуков по коридору подхватило гулкое эхо, оповещая о конце разборок. Решимость, видимо отразилась на моем лице, потому что моя Катя тихонько зажала рот ладошкой и молча шагнула в сторону от двери, пропуская меня на выход.
Я видела его через стекло стены. Он оперся о стол, будто гора, готовая обрушиться. Взгляд - остекленевший, утонувший где-то за гранью ярости - пронзал пустоту. Маленькими шагами, как по тонкому льду, я медленно скользнула в кабинет.
Под ногами хрустнуло стекло, недвижимая туша отмерла и меня придавило тяжелым мутным взглядом. Шагнула — и воздух сгустился, как в зверинце перед кормлением. Моя рука нервно сжала в кулак тонкую ткань платья и подол пополз вверх, оголяя колено. Темнеющий взгляд Михаила проследил его путь, а когда наши глаза встретились, я поняла - разговора не будет.
Прерывистое дыхание, губы сжатые в нитку и подрагивающие от напряжения руки. Зрачки его метались, выхватывая из хаоса внутри: ярость - вспышка!, разочарование - угли, боль - глубина и... обнаженная, как рана, уязвимость.
Я обвела взглядом комнату - полный разгром. Бумаги веером были разбросаны, как оборванные крылья. Крошево из стекла и пластика - монитор. Ручки и карандаши острыми росчерками довершали картину на полу, как обломки копий после битвы.
Я физически ощутила его потерю контроля и последовавшее опустошение. И самым разумным было бы оставить его, но я упрямо хотела быть здесь. Не лезть с советами, не утешать, не объяснять - просто быть рядом. Я чувствовала его боль почти физически, она отдавалась где-то внутри меня моей собственной. Слова сейчас были бессильны, даже опасны. Хотелось просто обнять этого раненого медведя - совершенно иррациональное желание. Остановив порыв, я дернулась вперед и застыла на месте. Голова Михаила покояно опустилась и тут же раздался его рев: