Я замолчала на мгновение, проваливаясь в невеселые воспоминания. И только сейчас отчетливо поняла, о чем в письме писала бабушка: “Виталий герой не твоего романа”.
- С йогой я держу себя сама. Мне не нужны ни чужая поддержка, ни одобрение. Только воля и активное действие.
Любовь я вычеркнула из этого уравнения за ненадобностью. Машину тряхнуло на какой-то выбоине. Резко очнувшись, я крепко сжала руки на коленях и украдкой посмотрела на Михаила и коротко вздохнула.
Михаил молчал. Почувствовав на себе мой взгляд, он приподнял от руля руку, словно хотел что-то сказать, но передумав опустил обратно и только утвердительно хлопнул по рулю соглашаясь. Его лицо - каменная маска. Взгляд прикован к дороге с неестественной интенсивностью. Он просто… замер. И это его молчание - без осуждения - самое красноречивое признание того, что он услышал и… принял?
Тишина в салоне стала другой. Не враждебная, а… насыщенная. Груз откровений повис в воздухе, соединяя нас невидимыми нитями. Слова стали лишними. Напряжение исчезло. Дорога петляла. Сменялись картины за окном. Время словно застыло.
- Адрес уточни. - Надтреснутый от долгого молчания голос Михаила разорвал безмолвие.
Я кивнула и коротко объяснила детали. Внутри была смесь страха перед встречей и странного облегчения после откровений.
Сердце сделало кульбит, когда появилось первое узнавание знакомых мест. Напряжение зазвенело натянутой струной с новой силой.
Михаил заглушил машину возле дома моего отца. Моего дома.
- Подожди меня, пожалуйста. - Я окунулась в черную бездну его зрачков. - Я не долго.
Из машины я вышла, как нырнула в ледяную прорубь. До боли сжала в руке, когда-то бывшие мои, ключи и прижала к боку сумку, в которой лежали злополучные рогалики.
Рука в нерешительности замерла около звонка. От напряжения ломило плечо.
Сколько мы не виделись? Двенадцать лет? С бабушкиных похорон. Я прикрыла глаза, пытаясь совладать с воспоминаниями и эмоциями.
- Не бойся, я с тобой. - Голос Михаила обрушил мое сердце в пятки. А его рука уже давила на кнопку звонка.
Пока я, как рыба выброшенная на берег, хватала ртом воздух, за дверью раздались шаркающие шаги. Михаил стоял сзади нерушимой скалой, отрезая пути отхода.
Я сжалась, ощущая его теплое дыхание на своем затылке.
Время замедлилось. Дверь открывалась по миллиметру. Я видела и не видела одновременно фигуру в проеме.
Память рисовала высокую статную фигуру отца, с суровым профилем, всегда сведенными вместе нахмуренными черными бровями и узкую полоску поджатых губ.
На пороге стоял пожилой мужчина. Одного со мной роста. Седой, щуплый, в старых шерстяных трениках и вязаной безрукавке. И только глаза и губы остались прежними. Я превратилась в комок запутанных натянутых жил, изо всех сил вглядываясь в знакомые черты.
А он молча смотрел поверх моей головы, меня будто и не замечая, на Михаила. В его глазах плескалось презрительное обвинение.
Виталия он знал, хотя на свадьбу к нам так и не приехал. Про развод я ему не сообщала. Зачем? Он вычеркнул меня из своей жизни, только за то, что посмела жить не по его правилам. И не по его плану.
Первый раз я позвонила ему несколько лет назад. После бабушкиного письма. Не сказать, чтобы удачно. Но, главное - начало было положено. Со временем он научился хотя бы терпеть мои звонки, аккуратные расспросы, а не швырять сразу трубку. Сейчас я отчетливо поняла, что ничего не изменилось. Не изменится. Иллюзии разбивались вот об этот самый взгляд не на меня.
- Папа…
Отец медленно перевел взгляд. Всего на мгновение на дне блеклых зрачков мелькнула хорошо спрятанная боль. Молча развернувшись, он ушел в глубь квартиры, оставив дверь открытой.
Девочки, я снова с вами!
Все поездки завершены))
Сети нет толком нигде(( Телефон тоже устроил провокацию, ну да не суть)
Когда я выбирала из нескольких сюжетов, что буду писать дальше, Михаил и Агата попросились первыми ;) И теперь эти двое не дают мне возможности хватать по верхам...
Главы насыщены, и я не могу не занырнуть с ними на глубину. Очень надеюсь, что вы со мной, и я не перегружаю вас тяжестью личных драм.
Глава 23
Агата.
Ощущая спиной молчаливое присутствие Михаила, я проглотила комок в горле и шагнула в свой личный ад.
Рука, не задумываясь, повесила ключи на крючок справа. Сумка съехала с плеча и глухо упала на пол. Медленно, крадучись, я шла по коридору вдыхая смесь запахов, знакомых этому дому, но чуждых моим воспоминаниям: пыль, старые вещи, с едва уловимыми нотами постиранного белья, один лишь застарелый запах сигаретного дыма был как привет из прошлого. Здесь пахло одиночеством.
В зале все осталось на своих местах, как и в моей памяти. Только занавески утратили свой цвет, а белоснежная тюль поседела. Кресло около окна погрузилось глубже в себя, а на обоях появились яркие пятна в цветочек, как тени, покинувших их предметов. Все было до боли знакомым и чужим одновременно.