- Не ссы, - сипло пробасил он, первым нарушая тишину и отворачиваясь к своему творению, - Всё под контролем.
Я обреченно прикрыла глаза. Мой жизненный уклад складывался карточным домиком. Нестерпимо хотелось отыграть все назад. До вчера, нет - до субботы… еще лучше до того дня, когда я согласилась на ту поездку на турбазу. И я… развернулась и ушла. Не сказав ни слова. Мне нужно было пространство. Воздух. Мое пространство и мои правила.
Быстро переодевшись в трико для йоги, я расстелила в гостиной коврик привычным, почти ритуальным движением. Первая поза. Плавный выдох. Вдох. Приветствие Солнца. Тело послушно вытягивалось, мышцы, затекшие после сна в одежде, с благодарностью отзывались на знакомую нагрузку. Я не сбежала, думала я, с остервенением вставая в исходную позицию. Я восстанавливала границы.
Из кухни доносилось его ворчание и звон посуды. Потом шаги. Он появился в дверном проеме, молча наблюдая. В глубоком наклоне, обнимая икры, я почувствовала его взгляд, как физическое прикосновение. Его губы плотно сжались. Я сделала вид, что не замечаю.
- Феячишь? - наконец, пророкотал он.
Я закончила цикл и, не оборачиваясь, приготовилась начать с другой ноги.
- Выравниваю. Ум и тело, - бросила я коротко в пространство перед собой.
- Выравниваешь, говоришь... - он фыркнул. - Легкотня.
Послышался шорох. Я скосила глаза из перевернутой позы. И обомлела. Он скинул фартук, и застыл чуть в стороне позади меня, прицеливаясь присоединиться. Мой взгляд застыл на мужской груди с густой порослью волос, убегающих тонкой дорожкой под пряжку ремня. Я крепко зажмурилась прогоняя картинку. Выгибаясь, мельком взглянула в сторону. Мощное мужское тело отказывалось скручиваться и гнуться, он пыхтел, как паровоз. Накаченные ноги путались, движения получались рваными, резкими. Но... он старался. Серьезно, сосредоточенно. Великий и ужасный Михаил Руднев практиковал йогу вместе со мной, в моей гостиной! Безропотно стараясь не отставать.
Не стала его поправлять, только упрямо сжала губы, сдерживая улыбку. Напряжение отпускало. Чуть замедлилась, давая ему шанс уловить ритм. Он сломался на третьем круге, повалившись на спину с глухим стоном.
- Ладно, ты победила, - выдохнул он, незаметно вытирая лоб. - Уважуха.
Я закончила комплекс и повернулась к нему лицом, складывая руки на груди и собирая всю решимость, какая есть, чтобы как-то вежливо его выпроводить из своего дома.
- А, можно, мы уже пожрем? - жалобно спросил он, прикрыв глаза и хитро наблюдая из-под опущенных ресниц.
Вид полуголого мужчины у моих ног выбил из головы все заготовленные фразы. Я досадливо прикусила губу.
- Еды у тебя там правда почти нет. Я проверял. - Он перекатился на бок, почти клюнув носом в мою ногу и, выравниваясь, подпер голову рукой, продолжая изучать меня снизу вверх. - И сыр гавно. - Сверкнула обезоруживающая улыбка. - Не плавится зараза… совсем. Честно.
Его взгляд уперся в мою грудь и был точно не про еду. Остро захотелось сбежать. Я медленно кивнула и торопливо вышла, стараясь срочно придумать какой-нибудь выход из сложившейся ситуации.
Но на кухне ждал накрытый на двух человек стол.
- Сейчас. Еще кофе…, - Михаил устремился к плите.
- Я сама! - перехватила я турку, обхватывая ручку вместе с его пальцами, - Ты уже и так…, - попыталась я оттеснить его бедром от плиты и сгладить неловкость, но стало только хуже. - Много сделал. - Прозвучало двусмысленно и я криво улыбнулась, стараясь не пялиться на все еще оголенный торс и застревая в потемневших глазах.
- Ладно-о-о…, - протянул он разжимая пальцы на ручке и отходя мне за спину. Облегченно вздохнуть я не успела.
- Клубничное или фисташковое? - Прозвучало сбоку аристократично небрежное.
Я только вздохнула и неопределенно махнула рукой - понимай как хочешь.
- Тогда… фисташковое, - кивнул он сам себе и захлопнул дверцу морозилки.
Он болтал о чем-то, грубовато шутил про мой скучный холодильник, а у меня кусок не лез в горло. И вовсе не потому что в липком нечто с трудом угадывался омлет, а тосты больше походили на надгробия. Нет. У меня внутри все кричало и корчилось от дичайшего диссонанса: на моей территории ЧУЖОЙ. Мне нужно его убрать, я хочу его убрать и… не хочу. Потому что наравне со всем этим хаосом, внутри поселилось спокойствие. Совершенно не логичное, противоречивое. И это меня пугает.