И тут мой взгляд упал на часы на микроволновке.
- Боже! — вырвалось у меня. - Десять часов! Понедельник! У нас же...
- Не мороси, - грубо перебил он, увлеченно распиливая ножом свое творение. - Начальник я. С тобой. Расслабь булки. - Я проследила, как кусок безмятежно исчезает с его вилки, обхваченный губами. - Захотим - поработаем из дома. - Подмигнул он мне, активно пережевывая. - Или будем позже, - быстро добавил, наткнувшись на мой взгляд.
Я смотрела на этого Медведя, развалившегося на моем кухонном стуле и хозяйничающего в моей жизни с таким простым, животным правом, и в голове пронеслась единственная, оглушительно ясная мысль:
«Господи. Я ведь сама подписалась на это. ДОБРОВОЛЬНО! И хуже всего, что кажется мне это нравится…”
Глава 26
Агата
Мысли метались, не давая сосредоточиться. Спинка автомобильного кресла давила на лопатки, будто была из цельного куска дерева, впиваясь точно в места, где засели напряжение и усталость. Я пыталась - тщетно - выстроить обратно рухнувшие границы. Но вчерашний день, ночь и это утро сплелись в плотную стену, через которую не пробиться ни логике, ни чувству самосохранения.
Я отвечала невпопад, стараясь собрать в кулак расползающиеся мысли и вытеснить всё, что не касалось работы. Проблема была в том, что главный рабочий вопрос сидел рядом за рулём и бросал на меня тяжёлые, недовольные взгляды. Быть вежливой удавалось с трудом. В конце концов, я сдалась, замолчала и уткнулась в окно, следя за мельканием машин.
Михаил хмурил брови, сопел, как разъяренный бык, но в конце концов прекратил попытки разговора. Я его понимала - он был уверен, что поступил как надо. Так оно и было! Но он не понимает, почему вместо благодарности я обрастаю колючками и прячусь в панцирь. Он с такой лёгкостью занимал собой всё пространство - физическое, воздушное, ментальное, - что мне становилось по-настоящему страшно. Страшно потерять себя.
Мои сборы не заняли много времени. Стоило нам выйти из подъезда, он направился к машине, щелкнул багажник и, без тени стеснения, скинул вчерашнюю рубашку. Под лучами утреннего солнца на мгновение оказалась мощная спина в белесых шрамах. На мой удивлённый взгляд он лишь дёрнул голым плечом, натянул свежую футболку-поло и, поймав мои глаза, изогнул бровь: «Чего? Ты-то переоделась» говорил его взгляд.
Внутри все резко заледенело, в голову предательски влезла дурацкая мысль: «Погладить бы эту поло не помешало... утюг в шкафу...»
Меня буквально парализовало. Одна ночь, один завтрак - и я уже готова броситься наглаживать мужские рубашки? Это было страшнее любой ссоры или спора. Это было предательство самой себя.
За окном проносились дома, улицы, прохожие. Мы уже подъезжали к офису. В мыслях с облегчением замелькали пункты плана на сегодня, метки важных дел. Удивительно, но образ кабинета Михаила принес спокойствие. Там работа, правила, свои законы и все понятно. Ощутив, как напряжением стягивает мышцы, я глубоко выдохнула и расслабилась. Дышать сразу стало легче.
Михаил запарковался, выключил двигатель, в салоне повисла неловкая тишина. Обиделся? Бросив на меня короткий взгляд, он плотнее сжал губы в нитку и вышел из машины. Опомнившись, я тоже заторопилась на выход, никогда еще зеркальные стены офисного центра не манили меня с такой силой.
Двери распахнулись, в лицо пахнуло прохладой и запахом кофе. Мою руку неожиданно накрыла мужская ладонь. Рефлекторно притормозив, я обернулась, не понимая в чем дело. Но Михаил лишь сжал мои пальцы, взгляд его был устремлен поверх моей головы - к лифтам. Я проследила за ним - внутренности напряженно сжались. Две головы: одна рыжая и одна блондинистая, синхронно повернулись в нашу сторону. Я успела заметить удивление обеих, прежде чем зеленые глаза Анны злобно сощурились. Она старалась держать нейтральное лицо. Всё ее внимание принадлежало Михаилу. Было ясно, что его чувства заботят ее больше всего. Она впилась глазами в его фигуру, ощупывая каждый сантиметр, в поисках подтверждения: было что-то между нами или нет?
Высокомерная блондинка неуловимо изменила позу - теперь она стояла как директор школы, встречающий опаздывающих учеников. Ее глаза смотрели на меня в упор, в них читался приговор, а на губах появилась змеиная усмешка. Свои выводы она уже сделала.
Я почувствовала себя обложенной со всех сторон красными флажками. Ни желания, ни настроения доказывать что-либо у меня не было. Я коротко сжала в ответ руку Михаила, обозначая, что все вижу и понимаю. Мягко высвободив свои пальцы, я покрепче взялась за ремешок сумки и сделала уверенный шаг вперед.
Стоило подойти ближе, как в нас полетели первые “копья”.