Сорок и два... Сдурел?! Я прикусила губу. Заметавшиеся в голове мысли разрывали желанием что-то сделать. Срочно!
Так. Спокойно. Вдох-выдох. Соберись Агата! Медведь снова откинулся на подушки и прикрыл глаза.
Быстрым шагом вернувшись на кухню, я подрагивающими пальцами разворошила, лежащие на столе лекарства, выдергивая жаропонижающее.
Михаила бил озноб. Он крупно вздрагивал, сжимая в своих ручищах плед, натянутый до самого подбородка. На мгновение я растерялась.
- Миша…, - потормошила я его за руку. Горячая. - Миш, - опустив стакан с лекарством прямо на пол возле дивана, я ощутимо потрясла его за плечо, - нужно выпить - сбить температуру.
Было не понятно кивает он мне, или его так трясет. Зубы отбивали четкую дробь. Я попыталась подсунуть руку под его шею, чтобы приподнять голову и как-то влить нужное. Но, это все равно, что поднять железобетонную плиту. Да что же делать-то? Может скорую?
- Не… надо. Скорую…, - мутный взгляд уперся в меня и напугал до оторопи. Видимо последнюю фразу я произнесла вслух и не заметила этого.
- Тогда пей лекарство. Помоги мне.
Я присела на край дивана, протянула ему стакан с разведенным порошком и потянула за край пледа, пытаясь освободить ему руки.
Наблюдая за трясущейся в его руке чашкой и дергаными глотками, я искала в себе силы не паниковать. И когда он откинулся на подушки, сама почувствовала себя без сил.
На мою руку крепким захватом, легла горячая мужская ладонь.
- Не уходи…, - неожиданно твердо произнес он, - останься.
Собственно подумать, что я тут собиралась делать, я не успела. Внутри все сжалось, в горле застрял колючий комок. Я скорее почувствовала, чем поняла, чего ему стоило это произнести. Поэтому только медленно кивнула, прикусив губу. Хватка тут же ослабла, он закрыл глаза и мгновенно отключился.
Посидев еще пару минут, я аккуратно высвободилась из-под его руки и вернулась на кухню. Кот бесшумно объявился следом и тут же уселся немым укором около пустых мисок.
- Я помню, - произнесла я зачем-то вслух. Наверное так было легче справляться с напряжением, - не подскажешь, где искать твою еду?
Котяра начал усердно вылизываться. Ясно - не подскажешь. Пройдясь по шкафчикам, я нашла запасы кошачьего провианта. Под аккуратные стопки баночек, контейнеры с сухими комочками и нераспечатанные пакеты с красочными изображениями холеных кошек, был выделен большой и глубокий ящик.
- А ты, хорошо устроился.
Подумав, я насыпала только сухого корма, налила свежей воды и устало опустилась на стул. Взгляд сам остановился на дисплее микроволновки: 23-52 сообщили безразличные цифры. Уже ночь, однако.
Сделав над собой усилие, я встала, выпила стакан воды и пошла проверять больного.
Он лежал в той же позе, что я его оставила. Добавилась только крупная испарина на лбу. Снижается? Но, обрадоваться я не успела. Михаил был просто огненный.
На нервно всунутый мной градусник, он даже не отреагировал. Не успела я отвернуться, как раздался противный писк прибора.
Сорок и шесть. Почему?! Она же должна снижаться!
В голове замелькали воспоминания, как бабушка, когда я болела ангиной, всю ночь обтирала меня влажным полотенцем. Не помню какая у меня была тогда температура, но наверное тоже высокая.
Я бросилась обратно на кухню. Нервно выдвигая все ящики подряд, в третьем нашлись полотенца, а в нижнем - стопка пластиковых мисок. Годится.
Вернувшись, я резко сдернула с хозяина дома покрывало. Вцепиться в него тот не успел, и просто прижал сложенные руки к груди, так и не проснувшись.
Зависнув на мгновение взглядом на единственном элементе одежды - черных боксерах, я надавала себе мысленно оплеух и с остервенением отжав полотенце принялась обтирать монументальную фигуру.
Руки, ноги, грудь, живот. Руки, ноги, грудь, живот. Когда я возвращалась к рукам, они уже снова были сухие и горячие. Михаил не просыпался и меня это пугало. Задвинув страх поглубже, я продолжала свои манипуляции.
Я так никогда не болела. Во взрослом возрасте. Да и в детстве тоже. У меня совсем нет опыта ухода за больными. Это плохо? Или хорошо? Мысли, предоставленные сами себе, сплетались в какие-то странные конструкции. Внезапно запрыгнувший, прямо Михаилу на живот, кот, заставил вздрогнуть и остановиться. Я словно очнулась. А вот Михаил, нет. Потрогала лоб, поставила градусник. Пусть она будет не такая высокая, как была. Пожалуйста.
Кот перебрался ко мне на колени, потоптался, курлыкнул что-то на своем кошачьем прямо мне в лицо и ушел к себе наверх.
У меня никогда не было животных подумала я отрешенно. К папе я бы даже не додумалась подойти с таким вопросом. А бабушка… бабушка их почему-то не хотела. Точнее, она объяснила почему. Один раз. Один же раз, сказав твердое нет. Больше я не спрашивала.
Тогда она сказала, что в ее жизни было достаточно потерь. А век кошек и собак короток, и она не хочет больше никого хоронить. Тогда мне стало так страшно, и почему-то неловко, словно я в чем-то виновата. Но, желание кого-то завести и правда пропало. Раз и навсегда. Поэтому и во взрослой жизни, у меня никогда и никого не было.
От писка градусника я снова вздрогнула. Тридцать девять ровно. Спасибо Господи!
Я шумно выдохнула. В груди сразу стало легче. Глаза остановились на кресле и веки сразу согласно потяжелели. Не долго думая, я подтащила кресло к дивану и приготовилась нести свое ночное дежурство, положив на пол рядом все самое нужное - градусник, бутылку воды, телефон.