- Жрать охота-а-а…, - протянула подруга жалобно, и припустила чуть ли не бегом. Я засмеялась и тоже прибавила шаг.
Душевное равновесие быстро восстановилось. Их начальника-медведя мы больше не видели. Напряжение ушло, как и не бывало. Впереди были два чудесных дня с рекой, природой и в неплохой компании.
Звездное небо раскрылось над нами, как вечная книга тайн. Оно сверкало алмазной крошкой, манило. Холодный воздух нежно касался кожи, наполняя легкие свежестью, а в груди разгоралось какое-то тихое волнение. Мир замер в ожидании чудес.
- Щас-с с-спою, - оборвала Катя мои мысли о вечном. Она блаженно жмурилась, откинувшись на спинку деревянной скамьи и стараясь незаметно развязать шнурок на спортивных штанах.
- У вас прекрасный аппетит, мадемуазель, - сделал шутливый поклон в ее сторону Даниил, и поставил на середину стола между нами четыре кружки с дымящимся чаем. - А, вот Агата осталась голодной, - укоризненно прицокнул он языком, бросая на меня хитрый взгляд.
- Вовсе нет, - отсалютовала я своей кружкой и улыбнулась. - Наоборот. Вы меня закормили.
За ужином, Даниил первым заметил, что в моей тарелке только овощи и хлеб, и тут же принес несколько порций ароматного шашлыка. Катерина, в своей дружеской манере, тут же всех просветила, что мясо я не ем - тема для обсуждения закрыта. Я даже сказать ничего не успела, только пожала плечами и кивнула.
Даниил открыл и закрыл рот. Илья кинул из-под челки, оценивающий, взгляд. Катя одобрительно хмыкнула, а я порадовалась, что вопрос решен. Рано радовалась.
Надо мной просто взяли негласное шефство. Даниил исправно снабжал меня овощной нарезкой. А, узнав, что с сыром у меня все в порядке - мы дружим, раздобыл где-то тарелку с горкой желтых кубиков на шпажках. Илья в какой-то момент просто исчез из-за стола, а вернувшись, на ходу, молча положил рядом с моей рукой два яблока. Катя не упускала случая обозначать выпученными глазами, что она все видит.
- Тогда и действительно пора спеть, - Даниил выразительно посмотрел на Илью и тот жестом фокусника достал откуда-то снизу гитару.
- Класс! - Катя захлопала в ладоши. - Гаточка, ты же споешь нам? Споешь? Ну, пожалуйста-а-а! Я уже сто лет не слышала твой голос. - Разыгрывала она спектакль, молитвенно сложив руки перед грудью.
- А мы, вот вообще ни разу не слышали, - присоединился к уговорам Даниил, - просим-просим.
Его взгляд, от раза к разу, все сильнее ввинчивался мне под кожу. Становилось неуютно. Илья мягко тронул струны, прервав этот натиск, и неожиданно задорно улыбнулся.
- Что будем петь, Агата? - он склонился над гитарой перебирая аккорды и продолжая безмятежно улыбаться.
- Ой, давай мою любимую! Я первая! - тянула Катя вверх руку, как прилежная ученица.
- Илья, “Лесного оленя” знаешь? - без особой уверенности задала я вопрос, - старая такая песня, из кинофильма.
Катерина, в предвкушении, уже устроилась с ногами на лавке. Даниил пристроился рядом с ней на подлокотнике, я чувствовала на себе его тяжелый взгляд.
Ну, что ж, привет тебе бабулечка, у вас с моей подругой очень похожие музыкальные вкусы. Печаль тихо мазнула крылом по сердцу.
- Начинай, - Илья, подогнул одну ногу под себя и тихонько перебирал пальцами струны, - я подыграю.
Любимые, книга в процессе, пока без редактуры.
Вычитка будет позже, прошу немного терпения.
Любимые, книга в процессе, пока без редактуры.
Вычитка будет позже, прошу немного терпения.
Глава 4
Михаил
Спалось так сладко, что заставить себя встать в такую рань, приравнял к подвигу. Вчера я так и уснул на улице, в кресле, вслушиваясь в гитару. Проснулся от того, что тупо замерз и сильно затекла шея. В постели, под одеялом быстро отогрелся и провалился в сон неожиданно глубоко.
Днем по-любому срубит за короткий отдых и раннюю побудку. Но, сейчас, было радостно, что не поленился. Вокруг царил синий монохром, подернутый легкой утренней дымкой. Река отблескивала серым тергалетом. Перед рассветом все замерло.
Смешное слово тергалет - неожиданно всплыло в памяти. Мама, по необъяснимой причине, захотела шить шторы сама. Нам с Вовкой и Ане. И купила вот этот самый тергалет… Нам с братом серый, вот как водная гладь сейчас, сестре - оранжевый. Аня сначала радовалась, пока брат не бросил невзначай, что ее шевелюру на фоне этих штор будет не видно - удобно прятаться. Рыжие волосы, как и веснушки, сестра считала своими врагами и виновниками всех бед ее жизни. Шторы она конечно тронуть не посмела, а вот шевелюру… Мама смеялась сквозь слезы, пытаясь отмыть зеленку с рыжих волос. Со мной и братом была проведена беседа о чувствительной женской натуре. А Аню, в итоге, отвели в парикмахерскую.
Тогда я обозвал это жованой тряпкой, а мама рассмеялась, и сказала, что почти угадал, только она не жованная, а жатая. Двадцать лет прошло, а в память въелось намертво. Может потому, что не привычному к совместному досугу подростку, было в диковинку делать что-то вместе? Я очень долго привыкал. Вместе накрывать на стол, вместе убирать. Вместе шить шторы… Ну, как шить? Что-то держать, что-то отмерять. Тергалет. Мама. Семья. Спасибо, что есть такие слова в моей жизни.