— Ну, как? — шепнула Лолита. — Просочилось в мозги-то?
— Ага… — я даже улыбнулась. — Это удивительно!
— Обычное колдовство. Самое слабенькое, — смущённо протянула Лолита. — Но хорошее. Стоящее.
— О, мамма мия! — воскликнула Яшка с придурковатой улыбкой. — Похоже, я и идиш знаю!
— Что???
— И́диш — еврейский язык германской группы, исторически основной язык ашкеназов, на котором в начале XX века говорило около 11 млн евреев по всему миру… — принялась объяснять подруга, но я прервала её:
— Откуда???
— А за дальним столиком евреи сидят! Подойди, послушай!
Я метнулась туда, переживая, что Яшка окажется грамотней, и сразу почувствовала, как и этот язык проникает в мой мозг. Я становилась полиглоткой.
Лолита сияла, наслаждаясь своей работой, и даже угостила нас сладостями, которые мы съели в один присест, что вызвало у неё целую гамму чувств, от изумления до горьких вздохов. Она, видимо, переживала за своих внуков. Может, думала, что мы их слопаем, как эти сладости?
Янина Сергеевна с сожалением посмотрела на свою пустую тарелку и вздохнула. Моя мелкая подруга могла переварить подшипник и тут же забыть о нем.
Мы вернулись домой под ласковым, весенним дождиком и, заверив Лолиту, что сразу как разберем вещи и примем душ, присоединимся к ней за обедом, отправились в свои комнаты
Глава 5
мрачностью и населявшими его существами. Пусть даже невидимыми, но так явственно ощущаемыми, что по телу пробегали волны озноба.
Шкафы пахли сыростью, словно в доме не топили долгое время, и я распахнула дверцы, чтобы проветрить эти тёмные внутренности. Одежду пока вешать туда не хотелось.
Я нашла халат в своём чемодане и пошла в ванную, которая была очень чистой и сияющей, с большим окном, выходящим в сад, за которым вилась лента реки. Это окно смущало меня невероятно. В него, конечно, трудно было разглядеть что-либо, но было неуютно, и я даже попыталась прикрыть его полотенцем, но у меня ничего не вышло. Плюнув на эти неприятные ощущения, я разделась и встала под горячие струи, наслаждаясь оттого, что, наконец, удалось смыть с себя тяжесть нашего путешествия.
Выйдя из душа, я потянулась к полотенцу, которое положила на край ванны и с удивлением заметила, что его там нет. Но я ведь прекрасно помнила, что положила его именно туда!
Слабое движение под моими ногами заставило меня посмотреть вниз и я, хрюкнув от неожиданности и испуга, отскочила в сторону. Моё полотенце медленно заползало под ванну, стоявшую на невысоких львиных ножках, будто некто, притаившийся под ней, тянул его на себя. Я наклонилась, чувствуя, как в ушах шумит кровь, и схватила за край полотенца.
Оно замерло. Я потянула его на себя, но полотенце не поддалось, и вдруг, одним резким движением, меня потянуло под ванну с такой силой, что я, не удержавшись, упала на холодный пол. В ужасе отпустив махровый уголок, я наблюдала, как полотенце стремительно исчезает под ванной. Вскочив с пола, помчалась прочь из ванной комнаты, скользя мокрыми ногами по гладкой плитке.
— Ты чего? — Яшка стояла в смежных дверях и с удивлением наблюдала за мной. — Ты почему голая скачешь???
— Под моей ванной кто-то сидит! — я схватила покрывало с кровати и завернулась в него. — Оно спёрло у меня полотенце!
— Ты о чем? — Яшкины глаза стали увеличиваться в размерах. — Ой, как страшно… Давай, одевайся, пойдём к Лолите разберёмся! Это ведь не смешно!
Но Лолита прискакала сама. Дверь распахнулась и, увидев её лицо, на котором читалось такое возбуждение, что дергался глаз, мы поняли — что-то случилось.
— Сашка и Ромка через час здесь будут!
— Как??? — я даже присела. — Здесь???
— А вот так! — Лолита раскраснелась, из её идеального узла выбились волосы, но она ничего не замечала. — Явятся сюда они! Бабку свою повидать! Меня, то есть. Наряжайтесь немедля! Чтоб как финтифлюшки были!
Она выскочила из комнаты, а мы переглянулись.
— Я не уверена, что в этом случае правильно поняла, что она имеет в виду, — протянула Яшка. — Финтифлюшками мы уже по возрасту не станем…
Раскидав все вещи по кровати, мы рылись в них, в надежде отыскать что-то стоящее и подходящее случаю, но, к сожалению, кроме джинс, пары сарафанов и остальной фигни, ничего не было, что ужасно нас расстроило, вроде как не мы эти чемоданы собирали.
— И что? — Яшка прижала к себе сарафан в ярких, тропических цветах и уныло вздохнула: — Это ужас…
— Да кто же знал, что наряжаться нужно! — я отшвырнула от себя красные шорты. — Вроде как спасать ехали, предателей этих!
— Отставить! — запыханный голос Лолиты заставил нас вздрогнуть.
Она снова стояла в дверях, держа в вытянутых руках два платья на плечиках. — Это все не пойдёт!
— А это пойдет, значит? — я с недоверием рассматривала платья из тёмного грубого материала непонятного кроя, со стоячими воротничками и белоснежными манжетами. — По-вашему, вот так выглядят финтифлюшки?
— А если Алисия и Инесс заподозрят что-то??? Я ведь о них не подумала! — Лолита всучила нам платья. — Так что, не привлекайте внимания!
— Алисия и Инесс, это невесты, что ли? — набычилась Яшка. — Они тоже припрутся?
— Конечно! Завтра познакомятся с девочкой и поедут заказывать ресторан, а вы в этот момент к внукам моим подберетесь! — Лолита потерла ладошки, и её глаза радостно вспыхнули: — Пойдёт дело! Помчится!
Через час мы стояли на открытой веранде, чинно сложив руки на животах, и ждали появления братьев. Эта картина была впечатляющая и довольно колоритная: на мне платье висело точно так же, как и на вешалке, рукава были короткими, а подол открывал колени в синяках. Моя шея возвышалась над воротником на добрых две ладони, и я была похожа на гуся, а мои губы уточкой добавляли сходства с этой птицей. Вместо лёгких шлепанцев Лолита выдала нам тяжелые туфли одного размера, которые были безбожно малы на меня, и велики на Яшку.
Подруга же являла собой не менее «приятное» зрелище: платье ей было велико по длине, а из-за того, что её зад имел достаточно аппетитные формы, подскочило вверх, изменив все мыслимые и немыслимые пропорции. Лелеяную бутербродами фигуру Яшки платье облепило с таким натягом, что, пошевелись она ещё раз, и оно начнёт расползаться прямо на ней. Воротничок врезался в подбородочек, и Яшка была похожа на Сталина в миниатюре, ибо, скорей всего, у вождя всех народов выражение лица было таким точно.
Чёрный, большой автомобиль въехал на подъездную аллею, и моё сердце стало отстукивать чечетку.
— Держите себя в руках! — шикнула на нас Лолита. — Не дай Бог, эти две твари что-то заметят!
— Точно, твари… — протянула Яшка, злобно таращась на аллею, и я тоже посмотрела туда.
Подругина злоба была вполне оправдана… Рома открыл заднюю дверцу авто и помог выбраться из салона сначала одной, а потом и другой женщине. У меня засосало под ложечкой, стоило увидеть этих красавиц модельной внешности. Высокие, грациозные, с длинными, ухоженными волосами цвета воронова крыла и загорелыми ногами, которые уверенно стояли на шпильках, эти испанки, казалось, сошли с подиума конкурса красоты.
— Ну, это совсем несправедливо! — заворчала Яшка, отчаянно дергая платье, которое все равно возвращалось на её попу весёлой складкой. — Я думала они с толстыми бровями, усами под огромными носищами… На крайний случай, хоть косолапые! Ну как так-то…
Тем временем две пары удивительно красивых мужчин и женщин поднялись на веранду, и Лолита бросилась к ним с объятиями.
— О, мои дорогие!
Рома и Саша обнялись с бабкой, и по их лицам было видно, что они очень рады её видеть, в отличие от их спутниц, которые почти брезгливо морщились при виде старухи.
Но стоило Лолите взглянуть на них, как эти лицемерки моментально расплылись в приветливых улыбках и, согнувшись в три погибели, обменялись поцелуями со старухой, которая выглядела добродушной и довольной. Семейная идиллия, не иначе.