— А откуда же тогда у гяуров, особенно у френкских поганцев, столько коней?
— Болван ты, Мавро! Забыл про шайтана, чтоб его камнями побили! Про слепого шайтана, что всегда спорит с всемогущим аллахом! От него и попали кони к гяурам. Помни, Мавро, что конь — творение аллаха, правоверному от него всегда помощь и спасение, потому и заботиться о коне следует, чтоб в трудный час без оглядки на него положиться. Сказано ведь: «Садясь на коня, не забывай всемогущего аллаха. Сошел с коня, не забывай его». И еще: «Правь конем, как врагом, гляди за ним, как за другом». А все это к чему, несчастный Мавро? У кого кормушка полней, у того и конь сильней. Великое создание конь, гордость аллаха, любовь джигита. А потому никакого коня не называй ишаком, зря не бей, не поноси!..
— Ишь! Сколько наболтал! Тебя послушать, так нам и на яйле Доманыч в свое удовольствие верхами порезвиться нельзя! Но ты так и не сказал, отчего бы не дала мне сесть на себя наша рыжая кобылица?
— Опять осрамился, поганый Мавро! Спросил — что по ноге себя топором тяпнул. Конь, как писано в священной книге, лжеца на себе носить не станет. Ты вот сказал: «Через болото кобылица прошла, меня разыскала». Молчи, попридержи язык! С той стороны болота ни один, даже самый бедовый пастуший пес, ни одна благородная охотничья собака, что чует дичь за тридцать фарсахов, не найдет хозяина, а твоя рыжая кобылица и подавно. Может, наняла Черного проводника за алтын?
— Того не знаю. Но вот прошла.
— А где же тебя разыскала?
— Проснулся ночью, вышел во двор...
— А в ворота стучится чудотворная кобылица?
— Верно!
— Может, и поздоровалась?
— И то верно: тонко этак заржала.
— А ты глядишь, она в грязи болотной замаралась, повел к реке...
— Твоя правда.
— Кобылицу вымыл, а вот свои сапоги забыл отмыть, лгун Мавро! Молчи! Лучше правду скажи. Мы Осман-бею не проговоримся.
Мавро в растерянности глянул на Керима, тот кивнул.
— Говори, как дело было, Мавро, не мучайся!
Мавро еще немного поартачился: боялся, узнает Осман-бей, что нарушил его запрет. Но Орхан сказал, что после схватки в Иненю все запреты отменены. Только тогда Мавро успокоился.
— Ночью, как с поста сменился, пошел и увел.
— От кого узнал, где она?
— От кого? Да ни от кого... Увел, и все.
Бай Ходжа погрозил ему пальцем.
— Тебя спрашивают, откуда пронюхал, где кобылица?