Прав он, мой шейх, ни дорог, ни караван-сараев нет. Про деревни и говорить нечего. На базарах некогда богатых городов ни пучка сена, ни горстки овса, ни куска хлеба на вес золота не найдешь. Наемных лошадей и в помине нет. Беи, что прежде не на каждого арабского скакуна садились, ныне — не при вас, мой бей, будь сказано — ишака сыскать не могут. Если б не ахи, вряд ли за месяц добрались мы до Коньи и вернулись назад живыми и невредимыми. Словом, знай, мой шейх: не существует больше сельджукской державы. Не на кого нам положиться, как на собственную силу. Нет больше ни ильханского фирмана, ни султанской воли, ни визирской власти, ни решения кадия.
Каплан Чавуш умолк, перевел дух.
— Устал ты, Чавуш! — Осман-бей улыбнулся.— Ступай отдохни! Если нам еще о чем узнать захочется, завтра позовем.
Каплан Чавуш не заставил себя упрашивать. Поцеловал руку, поклонился и, пятясь, скрылся за дверью.
Осман-бей знал почти обо всем, что рассказывал гонец из Коньи. Он думал о смерти ильхана Аргуна.
— Ну, бей, что скажешь о смерти монгола? — спросил шейх.
Осман-бей поднял голову и, выждав немного, решительно сказал:
— Следует напасть на Караджахисар, отец мой. Прочтите фатиху.
— Когда выступать будешь?
— Этой же ночью и двинемся! Испытаем судьбу нашу, положась на волю аллаха.
Шейх Эдебали испытующе глядел на зятя.
— Крепость строил император Константин! Фильятос — гяур лихой. Хватит ли у нас сил, чтоб разбить его и взять крепость?
— На Конью надежды нет — это я давно понял. Смерть ильхана — такого случая больше не представится. И главное — об этом еще никто не знает. Фильятос уверен: из страха перед ильханом мы ни на что не решимся. Вот и надо спешить, пока не проведал он о смерти монгола, пока думает, что в безопасности. Знаю, боец он бесстрашный и горячий. А когда известен норов врага, его легче обмануть... Сумеем застигнуть врасплох, исполним все, как мною задумано, тогда возьмем крепость. Столько мы ждали! Настало наше время! Хуже того, что есть, не будет. Счастливый случай предоставил нам великий аллах. Грех его упустить. Фильятос мечтает о френк-ском порядке, крестьян рабами сделать хочет. С той поры как захирел рынок в Караджахисаре, народ одурел от голода. Все отнял у людей Фильятос — честь, имущество, жизнь. Не станет народ защищать такого властителя. Давно я наказал старшему мюриду вашему в Эскишехире: «Как только прибудет весть о смерти ильхана, никому ни слова, сообщи сразу мне!»
— Посоветоваться бы с Акча Коджей, со старейшинами Сёгюта.
— Опасно, мой шейх. Пронюхает враг — все дело испортим.
Осман-бей, опустив глаза, с нетерпением выслушал до конца фатиху. Произнес «аминь» и тут же вскочил с колен. Наконец настал час, которого он ждал столько лет в бедности и безвестности. В его твердом, решительном взгляде чувствовалась уверенность и сила. Он поцеловал тестю руку.
— С вашего позволения я подниму воинов. Отправимся немедля...