Орхан вскочил с камня. Керим обернулся.
— Что?
— Дождались. Пошли! — Дервиш Камаган подпрыгнул, как обезьяна.— Добрая весть! Дичь подошла на выстрел! — Потирая руки, рассмеялся.— Теперь не уйдет от нас!
Грудь его вздымалась от радости: кого-то сейчас настигнет беда. Поднес палец к губам: тихо! Закатив глаза, не сказал — выдохнул:
— Ступайте за мной!
Они прошли мимо пещеры и, пригнувшись, цепочкой двинулись между скал за Камаганом. Шаг у него был мелкий, быстрый. Ровной трусцой одолевал он подъемы, сбегал по спускам. Ни разу не остановился. Очевидно, хорошо знал здесь каждый камень. Скалы сдвинулись. Пир Эльван с трудом протискивался между ними. Навстречу врастали кусты, деревца.
Начались гладкие, полированные скалы. Провалы и обрывы становились все круче и глубже, то справа, то слева возникали пропасти.
Дервиш Камаган остановился у черной отвесной, как стена, скалы, снова поднес к губам палец.
— Эхо здесь — как барабан,— сказал он шепотом. Спросил Орхана: — Сколько человек пойдет с тобою?
Орхан не понял.
— А всем нельзя?
— Нельзя.— Он показал на Пир Эльвана.— Такой не пролезет... Тропа трудная. Да и кто пещеру караулить будет? Заподозрит Бенито неладное, бросится к болоту — всему конец: войско его не поймает, соколы да кречеты не найдут, охотничья собака следа не отыщет.
— Понял! — Орхан оглядел товарищей.— Керим, встаньте с Пир Эльваном у выхода из пещеры. Увидите — бежит, не упустите!
Человек-Дракон Пир Эльван перебросил из руки в руку короткое копье. Ответил за Керима:
— Будь спокоен, Орхан-бей! И нетопырь не пролетит...— Обернулся к Камагану: — Как пройти к выходу из пещеры?
Дервиш похлопал по черной скале, будто лаская любимого коня.
— Вот она — пещера. Внутри скалы. Обойдете кругом, тропа сама выведет. Эхо страшное — воет, стонет. Подтяните покрепче пояса, поправьте сабли! Нельзя ни говорить, ни чихнуть, ни кашлянуть. И не дай бог кому-нибудь оступиться, столкнуть камень.
Когда Керим и Пир Эльван скрылись из виду, Камаган потер руки, точно готовился к тяжелой работе.
— Лучше всего, Орхан-бей, оружие здесь оставить. Заденешь нечаянно за камень — зазвенит... Ступайте за мной след в след... Повторяйте каждое движение... Ход опасный! Ну, с богом!
Он двинулся вперед. Прошел шагов пятьдесят. Тропа оборвалась. Они стояли над пропастью. Черная скала уходила отвесно вниз, дна не видно.
Поставив ногу на небольшой уступ, Камаган сказал одними губами:
— Нога умещается. Вверху еще одна выемка. Схватишься за нее — переставишь ногу... Пришлось орлиное гнездо разорить, иначе не выведал бы я тайны Бенито.— Он нащупал рукой выемку и повис на стене — спокойно, будто не висел над пропастью, а стоял на дороге.
Орхан, не мешкая, двинулся за ним. Повторил движение дервиша. Мавро, хоть и привык лазать над пропастями, на мгновение смешался, но тут же взялся рукой за выемку, поставил ногу на уступ. Прижался к стене, подтянулся. Не хотел он отставать от Орхана — его смелость пленила Мавро. Не просто это — вести людей, повелевать ими. Бывает, и сам жизнью рискуешь. Тут уж ни на миг нельзя оробеть! Мавро вдруг показалось, что висит он на этой скале вечность, никогда никуда не придет, никогда не вернется назад. Вспомнил: незнакомый путь всегда кажется долгим. «Сглупил я, не посчитал шаги». И тут в нос ему ударил запах шашлыка. Он отшатнулся, точно сам запах этот был опасен, как запах приманки в капкане. Хорошо, что Орхан оказался рядом и поддержал его.
Наконец ноги их ступили на ровную поверхность. Мавро облегченно вздохнул. Площадка была гладкая и широкая, как терраса в их караван-сарае в Кровавом ущелье. Камагана не было видно. Наверно, скрылся за выступом скалы. Мавро последовал за Орханом, увидел желтый свет, бивший из расщелины. Поднял голову и заметил дым, вздымавшийся к небу из самой вершины.
Камаган, точно усталый охотник, что вывел беев на зверя после трудного гона, сидел на корточках, прислонившись спиной к стене, и глядел на болото, освещенное неверным мутным светом. Мавро осторожно подошел к расщелине. Заглянул через плечо Орхана туда, внутрь.
Монах Бенито сидел у очага, облокотившись на колени, и обгладывал кость, громко чавкая. Его густые черные волосы, ниспадавшие до плеч, вздрагивали, как грива у льва. Мавро показалось, что он ест человечину.