Оглянулся на звук шагов, верно не ждал, что пойдут следом. Пятясь, вышел на лунный свет. Лицо бледное, как кость.
— Не подходи! Не подходи!
Обернувшись на голос Даскалоса, Камаган рассмеялся. Нос его вовсе сошелся с подбородком. В воздухе, как искра, сверкнуло лезвие ножа.
Камаган схватился за грудь, покачнулся, опираясь о стену, сполз на пол. Казалось, он спокойно уселся у стены. Занимаясь ворожбой, дервиш давно жил в выдуманном им мире, принимая собственные фантазии за действительность. И, сам себя обманув, поверил в свое бессмертие. На лице его застыло изумление.
Даскалос не знал, в кого он метнул нож. Рыча, как голодный волк, разрывающий живую добычу, пытался высвободить из капкана ногу.
Пир Эльван обнажил палаш. С леденящим душу спокойствием подошел к Даскалосу. Жалостно и дружелюбно окликнул:
— Даскалос!
Не отрывая рук от капкана, Даскалос быстро поднял голову. Не успела в его глазах погаснуть искра надежды, как Человек-Дракон снес с него голову.
Они тщательно обыскали обе пещеры. Деньги и сокровища, награбленные монахами за годы черных дел, прямо в сундуках погрузили на мула. И двинулись по дороге в Сёгют.
Осман-бей почтительно указал рукой:
— Пожалуйста, Дюндар-бей, проходи.
Дюндар никак не мог спросонья понять, зачем разбудили его среди ночи, вызвали на совет старейшин в диван.
Мрачным взглядом окинул сидящих на софе.
— Час добрый! С чего это в такое время?
— Проходи.
Сел на указанное ему место. Огляделся — кого собрали? Все отводили от него взгляд. Он обеспокоился.
— Что такое? До утра не могли дотерпеть?
Осман будто не слышал.
— Где твой Даскалос?
— Даскалос? Не знаю. А что?
— Приказал найти. Не отыскали. Где он?
— За этим и звали? Откуда мне знать — я не пастух ему!
— Нет у него дел с монахом Бенито?
— С монахом Бенито? — Дюндар облизнул губы, сглотнул.— Как же, есть! — Подумал.— И тот гяур, и этот...
— Может, полюбопытствуешь?
— А что там?
— Сейчас услышишь.
Осман-бей поднял руку.
Справа от двери стояли Орхан и Керим, слева Пир Эльван и Мавро. По его знаку они сделали четыре шага вперед.
— Рассказывай, Мавро, что видели, что слышали — все с самого начала.
Старейшины сидели недвижно и в неверном пламени свечей казались высеченными из камня. Мавро начал рассказ, не повышая голоса, не уклоняясь от главного, уставившись неподвижным взглядом в стену.
Дюндар потянулся было за четками, но передумал. Холодный пот заливал спину. В висках так стучало, что он плохо слышал. «Где же этот мерзавец Даскалос?» Он искоса глянул на дверь. «Неужто поймали? Разболтал наши тайны!» Все было словно в кошмарном сне. Мучительно соображал, как защититься, но ничего толкового в голову не приходило. «Отрицание — крепость джигита!.. Буду отрицать все начисто — лучше ничего не придумаешь!»
— Ах, гяур, ах, подлец! Врет! Вскормили мы гадюку на груди своей...
Сообразив, что слова эти произнес он сам, Дюндар приободрился.
Мавро переждал, пока он умолкнет.
— Даскалос сказал Черному монаху: «Приказ Дюндар-бея: скорее сообщи в Биледжик. Кто-то с закрытым лицом приходил в Сёгют. Узнали они о ловушке».
— Лживый гяур! Ну, погоди, вытрясу я из тебя душу. Врет все, друзья! Принесите священную книгу. Омовение совершив, руку положу...— Он огляделся, ища поддержки. Лица вокруг были непроницаемы. Его охватил страх. «Что они могут мне сделать? Ничего,— попытался он успокоить себя.— Ведь не осудят на смерть по наговору какого-то Даскалоса?»
— Клянусь верой, ложь, мой шейх! Неужто меня здесь не знают...
Он в отчаянии затеребил бороду, заскреб грудь, точно ему не хватало воздуха. «Не казнят, куда им! Сгонят, и все...» Но недолго утешала его эта мысль. «Куда ты денешься, бедняга? Разбойники бродят по всей стране. Разорвут тебя на части. А рабы да наложницы, стада, серебро да золото? Что ж, теперь все прахом пойдет?! Нет, упаду в ноги Эдебали! Не встану, пока не простит!» Испытующе, вопрошающе поглядел на старейшину ахи Хасана, на Каплана Чавуша, на всех этих людей, которые не любили его и которых он сам терпеть не мог. Задержал взгляд на Османе. Да, глупей Османа здесь, пожалуй, никого нет!.. «Не устоит перед мольбой моей Осман, смягчится!» Он уверовал было в избавление. Воспрянул духом. Но тут рука его случайно нащупала кинжал. Дюндар вскочил, сам не сознавая, что делает.
— Вот тебе, Кара Осман! Получай!