— Хватит, пусти!.. Вот увидит чавуш-эфенди... Помру от стыда...
— Да погоди же!.. Значит, жалованье, сказал? Недолго ждать, значит?.. Скоро возьмет? — Заметив, что на блузке девушки не хватает двух пуговиц, нахмурился.— Пуговицы оборвались — не стыдно? Что скажет чавуш-эфенди?
— Оторвались?.. Погоди. Правда! — Высвободившись из его рук, Пополина принялась искать пуговицы.— Наверно, упали. Ох, Панайот, поищи-ка! Найди, не то не смогу пойти на свадьбу.
Юноша встал на колени. С детства любил он опрятность и чистоту. Шаря руками по полу, приказал:
— Да открой же занавески!.. Никак не пойму, зачем средь бела дня окно закрывать?!
Хмыкнув, Пополина убежала.
Панайот, найдя пуговицы, так обрадовался, что ему и в голову не пришло, почему оказались они на полу.
Баджибей поверх белого головного платка повязала шелковый — с фиолетовыми, синими и красными разводами. Свободный конец свисал на левое плечо.
Подъехав к открытым воротам крепости Биледжик, соскочила с коня. Приложила к груди руку, на которой, как обычно, висел бич, поклонилась чавушу Кости.
Стражники, пробудившиеся от крика начальника, никак не могли прийти в себя. Кто поправлял саблю, кто подтягивал пояс, один засовывал под шапку вихры, другой застегивал воротник. От вина глаза у всех как плошки, налиты кровью.
Незаметно загибая пальцы, Баджибей сосчитала. Вместе с чавушем восемнадцать человек. Улыбнулась. Значит, не соврал лазутчик Осман-бея.
Кости, расставив толстые ноги, засунув большие пальцы за расшитый пояс, оценивающим взглядом смотрел на поднимавшихся по склону вьючных животных и не подозревал о том, что его ожидает.
Мавро и Торос, переодетые в женские платья, как было договорено, подошли поближе, чтобы в случае чего схватить начальника стражи. Оба весело пересмеивались.
— Запоздала ты, Баджибей-ханым! Вряд ли поспеешь на свадьбу до вечера!
— Ну и что?
— Не увидишь прекрасную нашу невесту при свете дня.
— Не волнуйся, за час доскачем. Мы, чавуш Кости, не тебе чета.
— Да, конечно, Баджибей-ханым, Кости и вправду всадник не лучше туркмена. Но, слава нашему Иисусу, и не хуже.
— Поживем — увидим! На ристалище будешь дротик метать, покажешь себя.
— Дротиком меня теперь не напугаешь, Баджибей-ханым.— Поглядывая на одну из веселых туркменок, подкрутил усы.— На свадебном ристалище властителя нашего мало ли что может быть.
— Что же, мой лев? Похваляется властитель Руманос, что молодую невесту взял?
— Точно.
— А что он будет делать, чавуш Кости, если не под силу ему окажется?
— В этом мире не сила нужна, а сноровка, Баджибей-ханым. Надо только найти джигита.
— Неужто у вас так думают? Подставь-ка ухо да послушай совет старых туркмен: «Кипящий суп да ледяной шербет зубы портят, старый муж молодухе не подходит, дело портит».
— Жаль мне вас! Значит, туго приходится старым туркменам.
— В чем же разница между старыми туркменами и старыми греками?
— А вот в чем. Мы, греки, как вино, Баджибей-ханым. Чем старше, тем крепче. И спуску молодухам не даем.
Баджибей передернуло. Не любила она скабрезные разговоры, но знала, что обожает их Кости-чавуш. Приходилось поддерживать его болтовню.
Чавуш помолчал. Оглядев с головы до ног стоявшую рядом молодую туркменку, выпятил грудь.
— Что замолчала? Где твой ответ, Баджибей-ханым?
— В таком деле мужчина не свидетель. Спросим ваших баб. Посмотрим, что скажут они.
Чавуш ущипнул за щеку Пополину, с улыбкой прислушивавшуюся к разговору.
— Вот тебе свидетель! Спроси, соврал я?
Баджибей поглядела на Пополину.
— Ну, нет, чавуш Кости! С такими-то младенцами легко. Ты мне подавай настоящую бабу...— Будто разозлилась на медленно приближавшийся караван, крикнула во весь голос: — Ну, вы там! Подгоните скотину!
Тюки были навьючены на волов, сундуки погружены на лошадей и мулов. Караван неторопливо двигался вслед за огромным черным волом.
Баджибей незаметно оглядела своих воительниц, выстроившихся по обеим сторонам ворот. Еще раз проверила себя. Вот-вот грянет бой. Но на душе у нее покойно. Рослая, решительная, Баджибей и в самом деле не знала страха. Не помнила уже, когда перестала бояться чего-либо. Иногда хотелось ей как женщине испугаться, даже досадно было, что ничто ее не страшит.
Она прикинула, как сама свяжет Кости, а надо будет, не задумываясь, прикончит его. Баджибей еще не знала, как это у нее получится, но не сомневалась, что легко. Попыталась угадать по выражению его лица, подозревает он что-нибудь или нет.