— Ах ты, безмозглый! Да знаешь ли ты, где Китай?
— Нашелся бы человек, на которого дочь можно оставить, не поглядел бы на соседей, ни о чем бы не задумался. Но ничего не попишешь. Сон я потерял, Юнус Эмре, ворочаюсь по ночам в постели, а в голове у меня железная трубка. Хотя бы горсть порошка осталась, добился своего, думаю. С ума сойти можно. Уж лучше бы вся борода сгорела, да немного порошка осталось.
— Где же ты снова его достал? Опять монгольский сотник привез?
— Нет. Ворочаюсь как-то ночью на постели и ругаюсь на чем свет стоит.
— Кого же бранишь?
— Немного себя, а больше всего Перване Субаши, который про алхимию выдумал, ославил меня. Передали мне его слова: «Скоро наш главный алхимик Каплан Чавуш обратит свинец в золото. Прощайтесь с нищетой. Весь мир золотом завалим». Народ хохочет... Был бы у меня порошок, занялся бы я снова своим делом, плевать мне на всех. А тут хоть лопни, да и только. Проклинаю алхимию и все на свете, бью себя кулаками по голове и вдруг обмер. Постой, постой, говорю себе. Нашел!
— Что?
— Как что, бестолковый ты мой Юнус? Кто у нас здесь самый главный алхимик?
— Кто?
— Пошевели мозгами, ашик Эмре. Кто на земле Эртогрул-бея живет в пещере...
— Дервиш Камаган, что ли?
— Еще спрашивает. Откуда родом этот подлец? Откуда пришел? С китайской границы.
— Ну и что?
— Как «ну и что»? А огневой порошок, чтоб ему сквозь землю провалиться, откуда? Понял?
— Понять-то понял, но юродивый Камаган порошок от железа не отличит, а воду от травы.
— Скажешь тоже! Он ведь алхимик. Плохой ли, хороший, но алхимик. А что это значит? Значит, не известно, что он знает, а чего не знает... Ворочаюсь на постели. Время — полночь. Так бы подхватился и побежал в пещеру. Но как потом объяснишь это мерзавцам, что в окно ко мне заглядывают да к дыму из трубы принюхиваются? С трудом утра дождался. Оседлал коня, прискакал, бросился в ноги. Поломался монгол, покочевряжился: святому покровителю, мол, своему под страхом смерти поклялся никому секретов не выдавать.
— Знает, значит, подлец, так, что ли?
— Какое там знает! Слыхом говорит не слыхивал про такой порошок...
— Тут ты выхватил саблю...
— Не на того напал! Голову ему можешь снести, только посмеется над тобой, старая развалина. Но понял: от меня так просто не избавиться... Сразу по-другому заговорил. Его послушать, так огневой порошок в Китай этот поганец караванами посылает.
— Как так?
— Секрет, мол, у него, слава аллаху, говорит, можем здесь понаделать, сколько душе твоей угодно.
— Ого!
— Да. Под конец, не знаю уж почему, смилостивился поганец. Пошел в глубь пещеры, чтоб она ему на голову обвалилась! Принес две горсти. Глянул — он!.. Крошку поджег — точно! Обалдел я. А когда в себя пришел, к рукам его потянулся, поцеловать хотел... А он и говорит: «Понапрасну радуешься, Каплан! Все, что было, отдал тебе. Если еще придешь за порошком, не жди от меня добра».
— Быть не может!
— Долго я его уламывал... Короче говоря, приятель, до той поры, пока я на земли Эртогрул-бея не переселился, мерзавец все мне голову морочил. Не успокоился, пока свою власть не показал: что хочешь, мол, могу с человеком сделать.
— А ты узнал, откуда он достает?
— Не достает. Сам делает сколько хочет.
— Опомнись! Неужто поверил, глупец Каплан?
— Делает!.. Поверил.
— Да не может того быть!.. В горах, в божьей пещере...
— Попросил он как-то у меня серы. Достал, привез. Потом заладил, достань ему селитры.— Каплан помолчал.— Да, сера там есть и селитра, поклясться могу! Знаю — потому — попробовал... Смешал их. Цвет не тот. Зажег — пламя не то, но немного похоже. Что-то еще добавляет поганый дервиш Камаган, а что — разобрать не могу.