— Что это? — вырвалось у него прежде, чем он успел сдержаться.
— Еда, — помедлив, ответила она, складывая свертки к себе в ранец.
Казалось, больше она ему ничего рассказывать не собирается, но любопытство Уилла не было удовлетворено.
— Кто… откуда это? — отважился спросить он.
Эллиот достала из рюкзака туго замотанный сверток поменьше и спрятала за валун.
— Если и вправду хочешь знать, то это оставили копролиты — так мы торгуем с ними.
Она указала на камень:
— А я для них оставила несколько светосфер, которые ты стащил из Вагонетного поезда.
— А, — только и смог вымолвить мальчик.
— Они полностью зависят от светосфер. Еда нам не то чтобы очень нужна, но мы стараемся помогать им, когда можем.
Она неприязненно посмотрела на Уилла.
— Когда тут такое творится, им любая помощь кстати.
Уилл кивнул, решив, что таким образом она намеревалась бросить камень в его огород. Но поверить в свою вину в том, что стигийцы делали с копролитами, было трудно, и он пропустил ее слова мимо ушей. Мальчик начинал думать, что его обвиняют во всех здешних бедах.
Эллиот отвернулась.
— Уходим, — сказала она, и они направились туда, откуда пришли, к овальному туннелю.
Путь домой прошел без приключений. По дороге остановились, чтобы подобрать пещерную устрицу — она лежала на том же месте, где ее пристроила Эллиот. Единственная толстенькая ножка явно находилась в движении с тех пор, как ее тут оставили, дергаясь из стороны в сторону, — устрица словно пыталась освободиться, оставляя за собой омерзительную белесую смазку, большими сгустками лившуюся из раковины. Но это не отпугнуло девушку, и она, обмотав большую раковину куском ткани, сунула ее в ранец. Пока Эллиот это проделывала, Уилл наблюдал за ней через оптический прицел. Хмурое, неулыбчивое лицо девушки совсем не походило на то, какое он видел несколько часов назад.
Он сожалел о своей вспышке. Он не должен был говорить Эллиот то, что сказал. Уилл совершил ужасную ошибку, и теперь трудно было исправить положение. Мальчик расстроенно кусал губы, стараясь придумать, что бы такое ей сказать. А Эллиот, даже не взглянув на него и не произнеся ни слова, погрузилась в воды «пруда» и исчезла. Он глядел на взбаламученную воду, на клубящиеся водовороты грязи, оставленные девушкой, и чувствовал, что вот-вот расплачется. Сделав глубокий вдох, пошел следом — и понял, что даже благодарен своему погружению в темную, теплую воду. Словно бы эта вода могла очистить его разум от всех забот.
Выкарабкавшись из пруда и вытерев мокрое лицо, Уилл как будто освежился. Но как только взгляд упал на Эллиот, ждавшую в золотой пещере, раскаяние и смущение вновь охватили мальчика.
Он просто не понимал девчонок — они вели себя совершенно необъяснимо, насколько он мог судить. Казалось, они всегда говорят только часть из того, что у них в голове, а потом замыкаются, скрываясь за многозначительным молчанием, не говоря ни слова из того, что действительно важно. В прошлом, общаясь с девочками в школе, Уилл делал все возможное, чтобы решать такие проблемы, постоянно извиняясь за все, что могло бы вызвать обиду, но девчонки просто не хотели ничего знать.
Он взглянул на спину Эллиот и вздохнул. Ну вот, опять натворил глупостей. Что за идиот! Уилл постарался утешить себя мыслью, что оставаться с ней или с Дрейком навечно совсем необязательно. Единственная цель, которая у него осталась, — разыскать отца, чего бы это ни стоило. Все остальное — приходяще.
Пропитанные водой ботинки громко хлюпали в полной тишине. Дойдя до входа на базу, Эллиот с Уиллом вскарабкались по канату. В комнатах стояла тишина, и мальчик понял, что Кэл, устав от тренировок, пошел спать.
В коридоре Эллиот резко протянула Уиллу открытую руку, отведя глаза. Он остановился, не понимая, что ей нужно, а потом до него вдруг дошло, что она просит вернуть оптический прицел. Он высвободил руку из петли. Взяв прибор, девушка вновь требовательно протянула руку. Он растерялся, но потом вспомнил, что висящую на бедре обойму огневых ружей тоже надо отдать, и развязал узел. Схватив и это, она развернулась и пошла прочь. Уилл остался стоять, пытаясь справиться с чувствами одиночества и сожаления, а вода капала с него на землю.
В последующие недели Уиллу ни разу не пришлось сопровождать Эллиот. Хуже того, на свои «рутинные» вылазки она теперь все чаще приглашала Честера. Уилл с Честером это не обсуждали, но, перехватывая быстрые взгляды своего друга, шепотом переговаривающегося с Эллиот в коридоре, мальчик чувствовал невыносимую боль от того, что теперь остается за бортом. Он ощущал и нарастающую неприязнь к другу, хоть и пытался подавить ее всеми силами. Уилл говорил себе, что Эллиот следовало бы учить его, а не неуклюжего увальня Честера. Но сделать ничего не мог.