Но с каждым шагом он все больше и больше погружался в отчаяние. Испустив долгий, протяжный вздох, Уилл опустился на песок и подумал, что, наверное, больше уже никогда не встанет. Однажды, в далеком будущем, кто-то найдет его останки, высохший труп в темноте. Что за чертова ирония: он умрет от жажды, свернувшись калачиком на берегу моря. Быть может, падальщики обглодают его кости добела и ребра будут торчать из песка. При этой мысли мальчик содрогнулся.
Уилл не знал, как долго он оставался на месте, окончательно измученный, то забываясь сном, то вновь приходя в себя. Несколько раз он пытался заставить себя встать на ноги и идти дальше. Но мальчик чересчур устал, чтобы продолжать бесцельно бродить по пещерам.
Уилл подумал, что, возможно, ему стоит просто позволить себе погрузиться в сон, который принесет вечный покой. Он положил голову на песок, повернув лицо в том направлении, куда, как он знал, должен был бы двигаться. Несколько раз моргнул, чувствуя, как пересохшие глаза трутся о веки, и… Уилл мог поклясться, что увидел крохотный отблеск света. Он тут же решил, что глаза снова его обманывают, но продолжил смотреть в том же направлении. И тут увидел снова: крошечную, почти неразличимую вспышку. Вскочив на ноги, Уилл побежал туда, оставив позади песчаный берег и с трудом перебравшись через шуршавшую полосу гальки. Споткнувшись, мальчик растянулся на земле и выругался на самого себя: теперь он потерял направление и уже не знал, где увидел огонек. Оглядываясь вокруг, он сновал заметил мимолетную вспышку.
Нет, это не обман смертельно уставшего мозга — мальчик был уверен, что свет — настоящий и он так близко. Уилл сказал себе, что там могут быть стигийцы, но теперь ему было все равно. Свет был нужен ему, как задыхающемуся человеку — воздух.
На этот раз двигаясь осторожнее, он полез вверх по засыпанному гравием берегу. Теперь мальчик видел, что нерегулярные вспышки исходят из лавовой трубы. И хотя интенсивность мигавшего света менялась, Уилл заметил, что внутри самой трубы заметно какое-то постоянное свечение. Мальчик добрался до входа, тихо ступая, и заглянул внутрь.
Уилл увидел бесформенные силуэты, бесцветные тени. Только ценой огромных усилий ему удалось вспомнить, как пользоваться собственными глазами. Ему приходилось каждую секунду напоминать себе, что все это он видит на самом деле — это не пустой мираж, который он сам же и придумал.
Лишь спустя несколько секунд, быстро-быстро моргая, Уилл смог свести воедино то, что видели оба глаза, и картинка перестала, мерцая, прыгать перед его взором. Оба изображения наложились друг на друга, он определил и расстояние между предметами — а на это уже можно было положиться.
— АХ ТЫ, СВИНЬЯ! — прохрипел Уилл. — АХ ТЫ, ЧЕРТОВА СВИНЬЯ!
— Что?.. — вскричал Честер, который, испугавшись, резко выпрямился, выплюнув остатки еды. Он вскочил на ноги. — Кто?..
Теперь зрение окончательно вернулось к Уиллу. Его глаза наслаждались светом, всей роскошью форм и цветов вокруг. Меньше чем в десяти метрах от него сидел Честер с фонарем в руках и раскрытым рюкзаком между ног. Он как раз накладывал себе еду и явно так погрузился в это увлекательное занятие, что не заметил, как появился Уилл.
Уилл кинулся к другу. Радость его невозможно было описать. Он сел на землю рядом с Честером, который смотрел на мальчика с открытым ртом, словно увидел привидение. Честер как раз собирался что-то сказать, как Уилл выхватил у него фонарь и сжал его в руках.
— Слава Богу, — несколько раз повторил Уилл осипшим голосом, совсем не похожим на свой обычный, во все глаза глядя на свет. Луч фонаря резал глаза и заставлял его щуриться, но в этот моменту мальчику безумно хотелось искупаться в его жутковатом зеленом свечении.
Честер наконец вышел из ступора.
— Уилл… — начал он.
— Воды, — прохрипел Уилл. «Дай воды», — попытался он закричать, когда Честер никак не отреагировал, но голос ему не повиновался. Он был так тонок и слаб, что почти неслышен — словно гортанный выдох. Уилл лихорадочно ткнул пальцем в сторону фляги. Честер понял, чего он хочет, и торопливо передал флягу другу.
Уилл не смог сразу вытащить затычку, неистово скребя по ней пальцами. Затем она выскочила с щелчком, и мальчик прижал горлышко ко рту, жадно глотая жидкость и пытаясь одновременно вдохнуть. Вода лилась во все стороны, по подбородку и груди Уилла.
— Господи, Уилл, мы думали, навсегда тебя потеряли! — произнес Честер.
— Как всегда, — выдохнул Уилл между двумя глотками. — Я умираю от жажды… — мальчик сглотнул, возвращая влагу голосовым связкам, — … а ты тут обжираешься. — Все для него переменилось, мальчик чувствовал себя на седьмом небе: долгие часы в темноте завершились — и он снова в безопасности. Спасен! — Вот всегда так с тобой, черт возьми.