С пробудившейся теплотой Сара наблюдала, как завораживающе поднимаются и опускаются лопатки зверя, пока он крадучись шел вперед. Они и в лучшие времена резко выступали из-под его просторной безволосой шкуры, но сейчас, когда шея кота была опущена, выпирали еще больше. Голова Бартлби находилась всего в нескольких сантиметрах от земли, и хотя женщина и не видела его глаз, кот явно не интересовался окружающим. Его бесцельное движение красноречиво говорило само за себя — охотник выглядел точно так же, как Сара себя чувствовала.
И сейчас, сидя на пляже, она не могла сдержать нахлынувшего отчаяния.
— Нелепая «гусиная охота», — буркнула она коту. Бартлби в это время чесал ухо лапой, словно ему там что-то мешало.
— Ты когда-нибудь пробовал гуся? — спросила она его, и тот замер с зависшей в воздухе задней лапой, рассматривая ее своими огромными сверкающими глазами.
— О боже, я не знаю, что несу, — призналась она и улеглась на песок, а Бартлби продолжил чесаться. — Или делаю.
Она уставилась на невидимый во тьме каменный потолок.
Что бы сделал Тэм? А главное, что бы он о ней подумал, если бы узнал о ее поведении? Как она подчиняется отряду убийц-патрульных? На деле, Сара должна была выяснить, виновен ли Уилл в смерти ее брата, и должна была вернуть Кэла домой, в Колонию. Ни одной из этих целей она не достигла. Сара чувствовала, что во всем потерпела неудачу.
— Ты — слабачка! Вот почему! — сказала она громко.
Сара представила, что будет, если патрульным удастся поймать Уилла. Если она встретится с ним лицом к лицу, что она сделает? Патрульные, должно быть, ожидают, что она хладнокровно убьет его. Но она не сможет, хотя бы пока не выяснит точно — виновен он или нет.
Но если она не убьет мальчика, то его ждет худшая участь… гораздо более худшая. И подумать страшно о тех пытках, что ему придется вынести в руках Ребекки и стигийцев. Сара осознала, как сильны ее чувства к сыну, несмотря на все те проступки, которые ему приписывают. Она была его матерью! И все же она его совсем не знала. Способен ли он был предать собственную семью? Она должна первой добраться до него. Незнание правды сводило ее с ума.
Мысли Сары вернулись к Тэму, и неожиданно она жутко разозлилась на него за то, что он посмел умереть. Чувства кипели внутри. Сара выгнула спину, вдавив голову в песок.
— ТЭМ! — закричала она.
Бартлби вскочил, встревоженный ее криком. Он недоуменно смотрел, как Сара снова ложится на песок и замирает в давящей тишине от беспомощности. Ее ярость не находила выхода. Сара напоминала себе заводную куклу, которую Ребекка вместе со своими дружками запустила, повернув ключик. Она могла идти, пока они ей позволяли, пока не остановится завод.
Бартлби закончил вылизываться и издал какие-то фыркающие звуки, выплевывая песок. Затем он громко зевнул. Плюхнувшись на задние лапы, кот пукнул так громко, словно протрубили спешное отступление.
Сара совсем не удивилась. Она заметила, что на протяжении всего пути Бартлби постоянно разнообразил свой рацион, подбирая какую-то гниющую дрянь. Что-то явно плохо переварилось.
— Ты прав, лучше и не скажешь, — пробормотала Сара сквозь зубы, закрывая глаза от досады.
Глава 41
У доктора Берроуза не было выбора, он спустился по каменным ступенькам и наконец вышел на какое-то огромное пространство. Здесь, обнаружив, что дорога из аккуратно вырезанных плит уходила дальше с легким уклоном вниз, он двинулся по ней. Вокруг земля была усеяна валунами около трех-четырех метров высотой, с закругленным верхом. Выглядело это довольно необычно, словно какой-то полубог беспорядочно раскидал повсюду огромные куски некой тестообразной массы.
Из-за однообразия формы валунов доктор начал спрашивать себя, не были ли они расставлены здесь намеренно — вряд ли их можно считать естественным природным феноменом. Он размышлял вслух о различных вариантах происхождения этих камней. Время от времени Берроуз вздрагивал, если свет, попав на камень, отбрасывал тени на стоящие позади менгиры, и доктору казалось, что там кто-то прячется. После ужасных встреч с крылатой тварью и армией голодных жуков он больше не собирался играть в рискованные игры с местной фауной.
Одновременно он силился понять образы на триптихе. Особенно доктор проклинал судьбу за то, что так и не смог полностью расшифровать надпись на центральной панели. Как бы он хотел иметь тогда больше времени на изучение, но теперь уже ничто на земле не заставит его вернуться туда и закончить перевод. И хотя у него было всего несколько мгновений, он все же видел те буквы, из которых состояло последнее слово, и сейчас старательно пытался их вспомнить.