Эйла подняла к губам руку, сжатую в кулак, и несколько мгновений сидела, нервно покусывая костяшки пальцев и обдумывая то, что она должна сказать этой удивительной девушке в ответ. Затем она опустила руку обратно на колени и, сделав глубокий вдох, начала:
- Габриель, я не знаю, что сказать. Я была со многими женщинами - с несколькими до Меланипп, но с большинством после её смерти в Трое. Я никогда не мечтала о том, что смогу найти человека, который сможет стать моей второй половиной, о том, этот человек заставит меня чувствовать себя такой счастливой и такой любимой, будто у нас и на самом деле на двоих одна душа, - Эйла, волнуясь, потерла рукой по колену. - Я знала, что никогда не свяжу свою жизнь с другой женщиной, да у меня и не было такого желания, потому что моя душа была навсегда отдана Меланипп... но порой мне было так одиноко... здесь... без неё... Я могу чувствовать её любовь ко мне, но дни тянутся так бесконечно долго, а то одиночество, которое грызет меня изнутри, не ослабевает ни на секунду …
- Эйла, мне так жаль, - бард сжала руку Амазонки.
- Габриель, к тебе я почувствовала нечто такое, что я искала с тех пор, как потеряла Меланипп, - Эйла взглянула на барда. - Пожалуйста, пойми меня правильно, я не говорю, что влюбилась в тебя... нет, скорее я почувствовала ту любовь, которая царит между тобой и Зеной. Когда ты смотришь на неё, я вижу тот же взгляд, который Меланипп дарила мне, - Эйла грустно улыбнулась. - Габриель, что бы ты ни сделала раньше, больше никогда не позволяй, чтобы между тобой и Зеной что-то встало, - Эйла мягко накрыла руку барда своей собственной. - Любовь, подобная вашей, бывает лишь один раз, и если тебе удалось найти её, ты должна отдать всю свою душу, чтобы защитить её.
Габриель опустила голову и начала тихо плакать. Эйла обвила руки вокруг плеч молодой девушки, прижимая это рыдающее создание к своей груди:
- Габриель, мне тоже очень жаль. Я была настолько поглощена своей собственной болью, что даже не заметила ваших с Зеной чувств.
Габриель, всхлипывая, произнесла сквозь слёзы:
- Эйла, а как ты могла увидеть?! Мы скрывали это даже от себя самих!
Девушка продолжала тихо плакать, а Эйла, притянув барда ещё ближе к себе, укачивала её взад-вперед, словно маленького ребенка. На ночное небо взошла луна, а Габриель и Эйла продолжали сидеть вместе, по очереди проверяя состояние Зены. Время текло незаметно быстро, когда они сидели вот так рядом, делясь друг с другом воспоминаниями о женщинах, которые навсегда пленили их сердца. В конце концов, не выдержав напряжения последних дней, они легли, позволив слипающимся векам закрыться и погрузить их в долгожданный сон, наконец-то безопасный. Каждая из них чувствовала, что защищена другой.
Зена знала, что ещё жива, хотя так и не могла понять, почему. Она сделала это предположение, основываясь на сильной и омерзительно нудной боли, которая, казалась бы, овладела всем её телом. Наверняка смерть была бы менее болезненной, подумала она про себя. Даже не пытаясь пошевелить каким-либо другим мускулом, она сделала над собой усилие и с большим трудом приоткрыла глаза. Мучительный стон сорвался с её губ, когда даже эта простая задача вызвала новый взрыв боли, распространившийся по её телу и с силой отдавшийся в её затуманенном болью мозгу.
Выждав несколько минут, пока боль начала понемногу отступать, она провела мысленный осмотр своего тела, сконцентрировавшись на собственных чувствах и ощущениях, и попыталась охватить взором хотя бы ту картину окружающей обстановки, которая была ей доступна в том положении, в котором она пребывала в данный момент. Она быстро поняла, что её запястья более не связаны, и не ощутила больше ничего другого, что бы могло удерживать её. Приглушенные звуки, раздававшиеся вокруг неё, несомненно принадлежали лесу, а ещё вернее сказать, лесу, принадлежащему Амазонкам. Об этом она могла судить со всей уверенностью, ощущая характерный запах лиственницы и прекрасно зная о том, что эти деревья росли в таком изобилии лишь в этом месте. Зена приподняла бровь и поморщилась от боли, потому что к ней вновь начала возвращаться память. На какой-то момент ей показалось, что это был всего-навсего бред и плод её больного воображения, что, впрочем, было и неудивительно в свете последних событий, но в том, что Габриель была там на самом деле, она не сомневалась.
Зена почувствовала удушающий комок, подступающий к самому горлу, когда она лежала, неспособная пошевелить даже пальцем, не испытав при этом боли, и прокручивала раз за разом у себя в голове одну и ту же картину. Она не могла заставить себя сконцентрироваться ни на чём, кроме образа Габриель и двух слов, которые та бросила ей в лицо: “Убей её!” - и затем взгляд барда, устремленный на Зену, когда в грудь воина вонзилась стрела. Из горла Зены вырвался грубый, утробный звук, напоминающий приглушенное рычание. Делая над собой неимоверное усилие, чтобы держать глаза открытыми, она медленно повернула голову, но в то же мгновение перед её взором всё поплыло, и она была вынуждена снова закрыть их, чтобы заставить свой разум и тело прийти к согласию. Сделав ещё одну попытку приоткрыть глаза, она наконец-то смогла, хоть и с большим трудом, различить силуэты двух людей, спящих рядом с ней и держащихся за руки.