Алина, 41 год, эмигрантка, работает в IT, мать Валентины:
Дэд сэт! Уже сейчас придет… Зеркало! Тааак… Всё в прядке. Всё на месте. Почти, как десять лет назад. Он увидит тот же хищный взгляд и, надеюсь, не заметит морщин. Как там он писал в своем рассказике, когда его называли многообещающим автором? «Взгляд хватает, словно когти орлицы. Отпустит: останутся глубокие царапины – не такая большая проблема для того, кто летит вниз с высоты три тысячи метров». Хорошо, что я подстриглась на прошлой неделе – сейчас самое-то! Такой он меня ещё не видел! И чего дочка критикует за то, что я ее копирую? Если мне идет так же, как и ей, если она такая же красивая, как я, то куда от этого убежишь? О! Юбка помялась… Дурацкие складки! Он, ведь, наверное, все ещё оценивает людей по внешности, как это принято в отсталых обществах, а я так неряшливо выгляжу… Отчего я хочу понравиться ему? С возвращение людей из прошлого ко мне возвращаются комплексы… дурацкое старое мышление!
–У тебя фантастический дом! – произнес он.
–Ну, с твоим, наверное, не сравнить.
–Да, но в вашем… заметны ваши с Валей талантливые руки.
–Ты, кажется, забыл, Валя уже пару лет здесь не живет, снимает квартиру с подругами, поближе к университету. Знаешь, когда я только переехала, я была в полном отчаяние…
«Отчего?» – читаю я в его встревоженном взгляде, и безмятежно продолжаю:
–Оттого, что не всё так, как я мечтала. Что не всё получается. Мне приходилось ездить на работу в Сидней из небольшого городка, до тех пор, пока я не решила снять тут комнату. Валя продолжала ходить в школу там, куда была принята с самого начала, и мы виделись только по выходным. Каждую пятницу я преодолевала двести километров, чтобы быть ближе к дочке. А иногда моя подруга, которая с ней жила, привозила Вику ко мне… Ну, ты всё это знаешь, хоть и не понимаешь, наверное. Когда ребенок совсем далеко, это не то же самое, что за двести километров до тебя.
–Нет, на самом деле я…
–Ну, а когда дела пошли в гору, когда появился вот этот дом, я решила, что припомню при встрече тебе твои слова: «Куда ведут твои компьютеры? Боже, как трудно с человеком, который не понимает искусства! Ты сама словно машина. Разве человек может существовать одними расчетами!». Ведь, даже я теперь понимаю, что вид из моего окна – подлинное искусство. Но… ведь, и ты тоже неплохо живешь сейчас, счастлив.
–Ну, я… Да.
–Слышала, как вы погуляли. Про лимузин к трапу самолета, про твои грандиозные планы на каждый день отпуска, про шикарный обед в самом дорогом ресторане города, извини, что не присоединилась к вам, не смогла уйти с работы. В общем, я решила, что скажу тебе все это лишь в качестве информации. Желание тебя кольнуть или поцарапать прошло бесследно. Мы оба добились того, что хотели и неплохо живем. Ладно… уже пять? Ну, мне пора на занятия йогой. Потом ещё поговорим, о себе расскажешь, если захочешь… Ах, да… Что же я еще хотела тебе сказать?
Я держала ладонь у себя на лбу, старательно вспоминая интонацию, с которой необходимо было произнести следующее предложение, и параллельно не сводила с него глаз. Как же он обмяк! Куда он вообще делся? Помню, каким он был… от полного утопления в его меланхоличных глазах, меня спасала лишь потрясающая уверенность их обладателя в своем таланте… Теперь же, эти поблекшие голубые озера даже переплыть по необходимости желания не возникает. Как будто звуки весело заряженного фокстрота, оглушает ноющая скрипящая труба. Кажется, как-то так он описывал одного из героев в романе, который так и не опубликовали. Это был его первый провал… или второй? Ну, как такой человек может ворочать такими финансами? Банк он, что ли ограбил? Нет, он сейчас выглядит скорее, как жертва, чем грабитель. Видно, прицепился в свое время к тому, кто ему помогает… может, из жалости.
–Знаешь, Валентин, воспитывать ребенка – это тебе не мороженое при каждой встрече с ней покупать… В лимузин или ресторан приглашать. Это правильно распланированное питание, это ежедневные занятия, игры и прогулки на свежем воздухе, и главное, это быть с ней рядом, когда это ей необходимо. Смсками и письмами раз в месяц тут не обойдешься. А сейчас еще учеба и квартира. Короче, ты мог бы отправлять дочери сумму позначительнее, раз уж так привык так легко расставаться с купюрами покрупнее.
Он нахмурился и задумался, поджал губы и смотрит в пол. Да, что же за человек такой! А раз такой, так мог бы не транжирить и не хвастать своими экзотическими фотографиями с путешествиями на края света, которые стоять громадных денег! Бедная моя малышка… рассказывая мне все это, так искренне за него радовалась, позабыв, как не могла заснуть, пока я в очередной раз не сочиняла сказочный ответ на вопрос: «Когда же ко мне приедет папочка?».